Литература – тоска смертная, так нам рассказали

В нашей стране есть такая традиция: вспоминать в государственном масштабе об искусстве, культуре и об их истории уже в те стадии жизни отечества, когда упоминание обо всех остальных сферах наводит тревогу и тоску. Это доносится до нас эхо Советского Союза и знаменитых телевизионных трансляций «Лебединого озера». Только вот с каждым разом мгновенные вспышки агитационной политики в сторону искусства всё меньше ослепляют людей, потому что корень проблемы так никто в упор и не видит.

В июне в Совете Федерации выступил искусствовед, культуролог, музыкант и публицист Михаил Казиник. Фрагмент его выступления разнёсся по всему интернет-пространству, проник во все социальные сети, и ничего удивительного в этом нет: Михаил Казиник поднял тему, которая легла на душу молодёжи и большей части гуманитариев, более того, он сказал то, что не привык слышать россиянин, в общем-то, любого поколения – что в системе российского образования, наконец, что-то обветшало. Обветшало до такой степени, что уже просто ни на кого не действует. И вот, казалось бы, пришло начало очередного культурного бума, Михаил Казиник говорит:

 «… Один процент, добавленный на культуру, — это то же самое, что пятнадцать процентов на здравоохранение, двадцать пять на образование. Мы уже давно в этом убедились…»

Но сразу же выступающий говорит о том, почему этого бума произойти уже и не может — потому что саму культуру и уважительное отношение к искусству убивают на этапе зарождения там, где изначально должны закладывать. Искусствовед приводит примеры того, как примитивно и ограниченно в школе учат понимать Крылова и Пушкина, как среднее образование снижает до уровня обыденности, делает скучными и неинтересными даже самим авторам великие произведения, рассказывая, что «Сказка о рыбаке и рыбке» — это сказка о жадной старухе. А сказка-то совершенно о другом:

« Это Пушкин будет тратить время на то, чтобы осуждать очередную жадную старуху!»

Детям, подросткам и молодым людям регулярно рассказывается о том, что они не читают, что литература умирает, что они убили Россию как самую читающую страну в мире. И это очень странный парадокс: поэтапно вытравливать интерес и уважение к литературе у детей, начиная так класса с пятого-шестого, а потом винить в том, что они не читают книги. Это так же странно, как и воспитывать ребёнка в атмосфере жестокости и насилия, а потом винить его в том, что он озлоблен на мир. Да, литература ослабла в своей популярности, что нормально и закономерно, да, ребёнок уже давно выбирает интернет, а не книгу, что, опять же, закономерно, но школа, тем временем, остаётся прежней, она не идёт за временем и, как выразился Михаил Казиник: «Школа делает вид, что она из девятнадцатого века».

Почему-то до сих пор в системе среднего образования принципиально отсутствует установка заинтересовать ребёнка и подростка литературой и культурой, не заставить читать, не обвинять, что он не читает, а сделать так, чтобы он взял книгу сам. Заинтересовать, взяв во внимание особенности поколения, приняв, что именно ребёнка увлекает и в каком виде: если ему уже комфортнее или просто интереснее читать с электронных носителей, то не отбирать планшет и рассказывать ему о ценности бумажной книги, а дать ему электронную версию; не просто твердить, что Пушкин – наше всё, а ещё и подтверждать это миллионами интереснейших фактов и правильной подборкой произведений; не отчитывать за внимание к экранизации, а не к книге и говорить, что это безалаберность, а наоборот, подчеркивать, что, прочитав произведение, а не просмотрев его на экране, в голове можно снимать свой собственный фильм.

Конечно же, проблема заключается ещё и в списке обязательных произведений в школе, который вызывает противоречия и недовольства уже не одно десятилетие. В школьной программе есть вещи необъяснимые, такие как Андрей Платонов и Марина Цветаева в пятом классе, «Тарас Бульба» и «Собачье сердце» в седьмом и немыслимый по размерам список сложнейших произведений в старшей школе. Здесь возникает вопрос о цели литературы в школе: мы всё же к чтению и уважению к литературе приучаем детей или рассказываем военно-политическую историю?

Почему бы не заменить априори непонятного пятикласснику Андрея Платонова на способных увлечь ребёнка, ещё не обременённого ЕГЭ и остальными проблемами школьника, своими мирами Александра Беляева, Рэя Брэдбери, Ивана Ефремова, Айзека Азимова или Жюля Верна? Почему, подойдя к Гоголю, делается акцент только на произведениях «Тарас Бульба» и «Мёртвые души», но не рассказывается о волшебной повести «Портрет» или «Невском проспекте», не говорится, что Н.В. Гоголь первый русскоязычный писатель, который, современным языком говоря, писал ещё тогда в жанре ужасов и создавал мистические измерения? Почему забывается о том, что ребёнка нужно увлекать такими вещами, а не просто принуждать без объяснений, не давая никакой мотивации, кроме: «Литература – хорошо, интернет – ужасно» и ждать от него положительной реакции? Конечно, школьник выберет интернет, потому что там интереснее, разнообразнее и свободнее жизнь, чем та литературная, которую предлагает школа.

Проблема преподнесения культуры школьникам очень серьёзна и глубока, и запущена она, к сожалению, до такой степени, что молодёжь уже и не способна расценивать это как какую-либо проблему. Безусловно, мы не кричим, уподобляясь пылким футуристам в 1912 году, что систему российского образования необходимо «Сбросить с парохода современности», но варианта здесь два: либо менять школьную систему преподавания изнутри, с самого начала, добросовестно и внимательно, либо никого не обвинять в отсутствии уважения и любви.

Текст: Марина Тихомирова

 

Вам понравится

Оставьте комментарий