Сюрреализм в литературе. Как с ним знакомиться?

«Сюрреализм. Чистый психический автоматизм, имеющий целью выразить, или устно, или письменно, или другим способом, реальное функционирование мысли. Диктовка мысли вне всякого контроля со стороны разума, вне каких бы то ни было эстетических или нравственных соображений» (Андре Бретон «Манифест сюрреализма»)

Бывают такие встречи с литературой, когда она оставляет шлейф в сознании спустя долгий промежуток времени, словно след давно пролетевшей кометы в космосе – примерно так можно охарактеризовать сюрреализм в его текстуальном проявлении. Его не так уж и тяжело определить, а главное, понять в теле живописи, но вот с пониманием сюрреализма литературного могут возникнуть трудности. Мы познакомим вас с двумя знаковыми произведениями легендарных сюрреалистов Т. Пинчона и А. Бретона – «V» и «Надя».

Томас Пинчон – один из ярких представителей постмодернистской литературы. В своем вступлении к «Неторопливому ученику» он упоминает о двух жанровых движениях, которые повлияли на его собственный стиль: бит и сюрреализм. По его мнению, у битников был захватывающий, освобождающий и сильно позитивный язык, но свое творчество он отделяет и описывает как «пост-бит». Но вот влияние сюрреализма, как утверждает Томас, на него со временем только возрастало. Несмотря на то, что у битников присутствуют некоторые нарративные приемы, схожие с сюрреалистами (примером этому служат такие произведения, как «Голый завтрак» У.Берроуза и «Вопль» А.Гинзберга), основное внимание в нашей статье мы уделяем сюрреалистическим методам, разработанным Андре Бретоном, описанным им в Манифесте сюрреализма, поскольку именно они проявляются в знаковом романе Пинчона «V».

Пинчон фактически пародирует сюрреалистическое движение в этом произведении, он не заявляет о своем «политическом родстве» с сюрреализмом. Чтобы использовать собственное «слово», Пинчон «злоупотребляет» сюрреализмом, рекомбинируя элементы сюрреалистической теории и практики для достижения прото-постмодернистской формы письма новыми способами, такими как ирония, интертекстуальные отсылки к другим произведениям, игра с читателем и черный юмор.

Несмотря на кажущуюся освободительную природу сюрреализма, Бретон – «папа» сюрреализма – был диктатором, и сюрреализм, как он его определяет, состоял из точно определённого набора художественных теорий. Бретон осуждал нескольких художников-сюрреалистов, утверждая, что они не придерживались достаточно близко к его теориям, чтобы называть себя истинными сюрреалистами – это один из главных аспектов сюрреализма, который Пинчон пародирует на протяжении всего «V». Сравнивая роман Пинчона с романом «Надя» Бретона, можно увидеть, что они в чем-то удивительно похожи, особенно в описательном плане – например, образом неуловимой идеализированной женщины. Некоторые важные различия указывают на то, как Пинчон отклоняется от ортодоксии сюрреализма: сюрреализм для него – это простая мысль о том, что в некоторые условные рамки можно аккуратно объединить элементы, которые сами по себе никогда бы не сошлись

С «Надей» ситуация обстоит по-другому. Данный рассказ живет в одном мире с «Черным квадратом» Малевича – людям неосведомленным будет очень тяжело понять и принять, что хотел сказать автор, и что важнее, зачем. «Надя» – это та самая примитивная метафизика, с вытекающими из нее последствиями в виде бесконечного потока сознания и абстрактных мыслеобразов. Но так ее видят те храбрецы, кто все-таки осмелился с ней познакомиться и попытался разобраться. Для самого Бретона Надя – это источник вдохновения, и в частности, воплощение сюрреализма, а «Надя» – своеобразный дневник, содержание которого нельзя передать. Не получится передать, потому что это будет выглядеть так же, как человек, смотрящий на инфракрасные лучи с помощью специального прибора, пытающийся передать свой опыт другому. Второй его поймет, быть может, но свои выводы сделать будет не в состоянии.

Фото с сайта peremeny.ru

Сюрреализм в литературе – это определенный способ взгляда, и как следствие визуальной интерпретации своего бессознательного. И прав будет тот, кто среди абсолютной энтропии силуэтов, знаков и образов, сможет выстроить путь к пониманию иррациональности, как и в литературе, так и в живописи.

Текст: Гудков Илья

Вам понравится

Оставьте комментарий