Когда вычёркивать слова – это настоящее искусство

Мы уже разобрались с тем, как группа «Коммунизм» обращается с текстами, которые при ином раскладе никто не стал бы читать, а если бы и стал, едва ли смог получить от них удовольствие. Однако тактика Егора Летова и других представителей сибирской панк-сцены – далеко не единственная, способная «реанимировать» самые пропащие тексты. К тому же, она очень сильно замешана на критике идеологии, а такой путь не всем покажется подходящим. К счастью, уже давно придуман способ поэтического письма, к которому может обратиться абсолютно любой человек – для этого ему нужен только маркер и текст под рукой, который не жалко будет «уничтожить», чтобы родился новый (или редактор Word и инструмент заливки, хотя работать с настоящими материалами куда приятней). Речь идёт о «blackout poetry» – поэзии стирания, или газетной поэзии, как её иногда переводят на русский. Её суть проста, но открывает широчайшие возможности: новый текст появляется, когда вычёркиваются части старого. Посмотрим, как это работает, например, со стихами Михаила Пилипенко, которые перепевает «Коммунизм», а мы переделаем по-своему:

На Западе особую популярность газетная поэзия обрела во второй половине 2000-ых годов, когда Остин Клеон, автор книги «Кради как художник», начал выкладывать результаты своих блэкаут-сессий в своём блоге. Позже он выступил на площадке TED Talks и в своей лекции проследил более чем 250-летнюю историю писательских и поэтических практик, которые подготовили появление блэкаут поэзии. Так, отсчёт он начинает от шотландского купца, дипломата и сатирика Калеба Вайтфурда, который впервые напечатал сборник так называемой found poetry (то есть, произведений, составленных из необработанного языкового материала, собранного в газетах, книгах, памфлетах). Дальше путь к блэкаут поэзии лежит через эксперименты дадаистов, Уильяма Берроуза и художника Тома Филлипса.

Фото с сайта newspaperblackout.com

Объединяет их всех желание экспериментировать с формой, совмещать словесные и художественные практики, а также – внимание к материальному носителю слова, понимание того, что слово написано на бумаге (а бумага бывает разной – тонкой, рассыпчатой, плотной и шероховатой), на мониторе, холсте, и с этим можно и надо работать. Блэкаут с этой точки зрения – синтетическая форма, объединяющая словесное, визуальное и материальное.

Схожие эксперименты на русской почве проводили прежде всего футуристы: они выпускали так называемые «Заумные книги», снабженные рисунками Ольги Розановой. Сегодня в России блэкаут активнее всего продвигает Андрей Черкасов – поэт и медиа-художник – и поэтесса и активистка Дарья Серенко. Они делают эту практику инструментом настоящего современного искусства: например, на блэкаут-сессии, состоявшейся 10 февраля этого года, в день гибели Пушкина, участники акции закрашивали маркерами полотно со стихотворениями поэта – это служило метафорой его умирания и в то же время – вечной новой жизни.

Фото с сайта kbanda.ru

Напоследок стоит сказать, что современная поэзия, по крайней мере в некоторых её проявлениях, стремится ко всё большей демократичности, и блэкаут – одна из практик, позволяющих любому почувствовать себя поэтом, избегнув ловушки многословной графомании, ведь порой, чем меньше сказано, чем шире зияющие пустоты и провалы, тем больше удаётся сказать.

Фото с сайта kbanda.ru

Текст: Максим Лепехин

 

Вам понравится

Оставьте комментарий