«Авиатор»: победа или поражение

Евгения Водолазкина называют Маркесом и «русским Умберто Эко», а его последняя книга перекликается с детищем Ф.М.Достоевского. Почему «народ находит ровно того, кто ему в этот момент нужен», как мы сами плетём свою судьбу и почему «любовь выше справедливости» — в романе «Авиатор».

Самое сложное в карьере писателя – следующая книга после очень успешной. Этому испытанию подвергся и современный российский писатель и литературовед Евгений Водолазкин. После триумфа, который произвёл в 2012 году его роман «Лавр», и двух крупных литературных премий, «Ясная поляна» и «Большая книга», угодить публике было бы крайне тяжело: новую книгу непременно будут сравнивать с предыдущей, столь успешной. Похоже, новый роман Водолазкина «Авиатор» надежды читателей оправдал.

Главный герой романа, Иннокентий Платонов, просыпается на больничной койке и понимает, что не помнит ровным счетом ничего: кто он, где он, какой сейчас год. В ходе терапии к пациенту постепенно возвращаются обрывки воспоминаний: детство в Сиверской, первая любовь, Соловецкий лагерь. Герой вспоминает также, что его называли «ровесником века», а значит, он родился в 1900 году. Казалось бы, ничего необычного, если бы не одно но: сейчас на дворе 1999 год, а из зеркала на героя смотрит молодой человек лет тридцати.

Одна из основных тем романа – народ и власть. По словам Водолазкина, многие описания дикой, бесчеловечной жестокости взяты им из воспоминаний современников. Платонов – жертва своего времени, политического режима и несчастного стечения обстоятельств. Однако, оказавшись в совершенно другой эпохе, он замечает, что и здесь есть свои недостатки. «Вот, думал, уйдёт Советская власть – и заживём! Ну что, зажили сейчас? Советской власти уже сколько лет нет – зажили?» Водолазкин также поднимает проблему преступления и вины. Само собой, напрашивается сравнение «Авиатора» с «Преступлением и наказанием» Достоевского. Главный герой наказывает человека, бездумно сломавшего жизнь целой семье, но имеет ли он на это право? Человечна ли эта конкретная месть и месть в принципе? Раскаявшись, Платонов понимает, что нет.

Язык автора поражает лаконичностью и ёмкостью. Главный герой в какой-то степени отражает позицию и самого писателя: «Как можно тратить бесценные слова на телесериалы, на эти убогие шоу, на рекламу? Слова должны идти на описание жизни. На выражение того, что еще не выражено». Евгений Водолазкин в одном из интервью признается: «Я был очень общительным человеком лет до 30-ти. Потом что-то во мне изменилось — общаться расхотелось. Я не становлюсь бирюком, общаюсь, когда нужно. Но для того чтобы полноценно общаться, мне нужно довольно долгое время помолчать. На слове наросло столько, сколько нарастает на корабле за вековое плавание. Оно становится тяжёлым, нагруженным. Я сознательно решил отказаться от стилизаций в пользу простоты».

Сочетая, казалось бы, несочетаемое, – перемешивая события разных эпох, сложные темы и простой язык, – Водолазкин вносит серьёзный вклад в искусство XXI века. Получилось ли у него создать что-то фундаментальное для современной литературы – решать читателю.

Текст: Ирина Дубовко

Вам понравится

Оставьте комментарий