Докопаться до истины: Расёмон

Как Акира Куросава, объединив новеллы “В чаще” и “Ворота Расёмон” Рюноскэ Акутагава преподнес миру японскую кинематографию и навсегда вошел в историю мирового кино.

Сейчас, в 2017 году мы знаем, что Акира Куросава – гений кинематографии. А когда-то давно это было неочевидно. Мало кто знал, что в Швеции творил Бергман, в Италии – Феллини, чего уж говорить про загадочную восточную Японию. И именно с лентой “Расёмон” Куросава ворвался на мировой кинорынок, произведя настоящий фурор.

Картина, вышедшая в 1950 году, впечатлила зрителя не только своим “восточным стилем”, но и содержанием, смыслом и контекстом. Однако в первую очередь стоит обратиться к литературной основе, к человеку по имени Рюноскэ Акутагава. Его новеллы “В чаще” и “Ворота Расёмон” увидели свет в начале двадцатого века, в 10-20-ее годы. Фильм Куросавы был создан спустя тридцать лет. Их творческую деятельность, таким образом, разделяют практически четыре десятилетия.

Сюжет первой новеллы, казалось бы, крайне прост – происходит убийство, в котором замешан самурай, его жена и разбойник. Семь действующих лиц, вышеуказанные участники и свидетели, пересказывают случившееся, по монологу от каждого. В конечном итоге получается три версии убийства.  Каждая отличается от другой, и иногда значительно. Персонажи иллюстрируют взгляд на произошедшее, опираясь на собственные принципы и убеждения. А речи их логичны, не докопаешься! Акутагава не отвечает на вопрос, кто же убийца. Он лишь дает несколько мотивированных версий и подсказок, оставляя читателя с ними один на один.  Субъективно всё.

Детективная задачка, поставленная писателем, затрагивает несколько тем – от человеческой психологии до философии, заставляет нас задуматься: объективен ли мир? Что мы видим вокруг? И что видят вокруг другие люди? За незамысловатой историей про убийство скрывается вопрос о познаваемости мира, объективном и субъективном.

Новелла “Ворота Расёмон” другого рода. В ней страна терпит бедствия одно за другим – пожары, ураганы, наводнения, болезни. Порядок превращается в хаос, повсюду разбой и грабеж. Главный герой, попав под ливень, останавливается под этими самыми воротами. Что происходит дальше – прочитаете сами. Никаких спойлеров! Да и Куросава в своей ленте позаимствовал лишь вышеуказанную часть. По большому счету, эта история в фильме ничего не значит, только передает настроение и атмосферу.

Рюноскэ Акутагава

Фото: pinterest.com

Посмотрим, как выстроил повествование кинематографист. Сомнительного вида человек решает переждать дождь под воротами Расёмон, где встречает двух незнакомцев – монаха и дровосека. Оба печальны и задумчивы. Любопытный гость решает узнать, в чем же дело, и помочь докопаться до истины. Монах и дровосек – свидетели убийства, никак не укладывающегося в их головах. В надежде, что новый знакомый прольет свет на ситуацию, дровосек начинает свой рассказ. Это первое отличие фильма от новеллы – вводится рассказчик.  Следует отметить и спор троицы о человеческой природе, добре и зле – рефлексия присутствует только в киноленте.

Далее идет пересказ событий Акутагавы. Но и здесь режиссер подработал материал – убрал одно из признаний в убийстве (но не версию), и добавил четвертый сюжет – рассказ от лица дровосека, который также не прост. На первый взгляд положительный образ по ходу повествования приобретает и отрицательные черты. Наглядно проявляется человеческий дуализм, двойство его сущности. И версия Куросавы, под стать писателю, тоже не однозначна! В итоге режиссер еще больше запутал ситуацию, чем она была в начале.

Интересны модели поведения персонажей Акиры Куросавы.  Разбойник представлен зрителю в положительном свете – он этакий беззаботный путешественник, скиталец, перебивающийся чем придется и не брезгующий убийствами. Он не лишен чести и достоинства: так, в одной из версий, он предлагает самураю решить, что сделать с изменившей ему женой – убить или отпустить. Эта самая жена, оплот целомудрия и достоинства (по идее!), представлена как “змея-искусительница”, интриганка и кукловодша – во всех вариантах развития событий трагедия случается по ее вине. Самурай же не стесняется таких ругательств, как “шлюха”, и представлен не в лучшем виде своими действиями.

Здесь нарушается образ строгого и иерархичного восточного общества, с заранее заданной моделью поведения. Разбойник общается наравне с представителями высшего сословия, жена самурая добровольно вступает в контакт с незнакомцем, а самурай, как уже сказано, выражается не по чести. И в то же время проскакивают фразы в духе “он обесчестил меня”, “я не могу жить с таким позором”, “лучше умереть” и так далее. Куросава выстраивает некий парадокс. Но круговорот всех фраз и событий происходит в различных субъективных вселенных, в головах рассказчиков.

А ответа, кстати, так и не последует. Как говорится, решайте сами. Картина, в целом, затрагивает все те же вопросы, что и новелла Акатугавы. Но Куросава намекает нам, что субъективизм субъективизмом, и действительно у всех разное восприятие и трактовка, но впереди всего – человеческий демон, пороки и безнравственность. Не просто так на протяжении всего повествования троица, сидящая под крышей Расёмона, рассуждает, на что способен человек, и стоит ли вообще ему верить. Здесь, кстати, проявляются упаднические настроения проигравшей войну Японии, затрагивающие не только искусство.

Событие давно прошло. Все сказанное – личное восприятие. Зрителю и читателю предлагают субъективные трактовки, так или иначе отличающиеся друг от друга. Истина где-то рядом. Нет, истина канула в лету. Остается лишь человек, и он сам решает, что к чему.

Кинематография японца метафорична. Возьмем, например, дождь: он не только собирает всех воедино, но и создает контраст. Флэшбэки и воспоминания – светлы, реальный мир – окружен тьмою и бесконечно стучащим по крыше дождем. Может, солнце выглянет, когда герои докопаются до истины? Тьма рассеется, справедливость восторжествует?

Главные роли в “Расёмоне” исполнили бессменные актеры великого режиссера Тосиро Мифунэ и Минору Тиаки, компанию им составили Матико Кё и Масаюки Мори. Перфоманс каждого из них блестящ, будь то сумасшедший смех разбойника (Мифунэ) или суровый самурайский взгляд Мори.

Публика Венецианского кинофестиваля высоко оценила работу Акиры Куросавы – “Золотой лев” и “Премия итальянских критиков”. Несмотря на то, что в Штатах фильм провалился в прокате, он удостоился “Специальной премии за лучший фильм на иностранном языке”. Бытует мнение, что из-за этой картины впоследствии создали подобную номинацию. Не стоит сомневаться, что и в других странах публика по достоинству оценила работу японца. В СССР, кстати, знакомство с Куросавой началось именно с этой ленты! Так на мировой арене появился еще один художник. Художник с большой буквы. А далее и “Семь самураев”, и “Трон в крови” и “Дерсу Узала”. Для японского режиссера все только начиналось.

Для Рюноскэ Акутагавы все закончилось намного раньше. Он покончил жизнь самоубийством в 1927 году. Однако и по сей день в Японии и за ее пределами он обладает огромнейшим литературным авторитетом.

Текст: Александр Толмачев

Вам понравится

Оставьте комментарий