«Тартюф» в Электротеатре: виноват и тот, кто творит зло и тот, кто злу не противостоит

Комедия Мольера «Тартюф, или обманщик» и события русской истории соединились в едином творческом замысле на сцене электротеатра Станиславский. Режиссер Филипп Григорьян, рассказывая всем известную историю о лицемере Тартюфе, делает акцент на теме ханжества и связывает его с годовщиной русской революции. События переносятся в дом царской семьи, проблемы из прошлого связываются с настоящим и актуально звучат для современного зрителя.

 

Судьба зрителей определяется еще до начала самого спектакля: в гардеробе каждому выдается браслет, цвет которого определит его место в одном из двух партеров. Зрительный зал разделен на две части, а сцена, находящаяся в центре, открыта с двух сторон таким образом, что зрители могут видеть друг друга. Но стороны отличаются: одна темно-синяя, другая зеленая. Узнать об этом зрители смогут лишь после первого акта, когда они будут обязаны сменить позицию и после антракта занять зеркальное место в партере напротив. Такая игра с местом, с одной стороны, связывает зрителей с происходящим на сцене: они смотрят на одно действие с разных точек пространства, как и сами герои по-разному смотрят на одного и того же Тартюфа и его действия. С другой стороны, смена положения в зрительном зале знаменует перемену сценического пространства и изменения в мире и истории.

Фото: electrotheatre.ru

Действие начинается со сцены обеда, но вместо семьи французских аристократов в героях явно угадываются черты членов семьи последнего русского императора. Декорации и костюмы героев соответствуют началу ХХ века, в котором мольеровский текст звучит абсолютно органично. Актеры играют, словно не обращаясь к зрителю, как это выглядело бы на традиционной стене с 3 стенами. Иногда они могут стоять долго на протяжении монолога спиной к зрителям одного из партеров, а какие-то моменты намеренно скрываются от части зрителей полупрозрачным занавесом.

Спектакль идет точно по тексту, но слова, вызывающие смех при традиционном прочтении, вовсе не смешны в контексте происходящего на сцене. Образы героев переосмысливаются и представляются совсем в ином, порой даже трагичном ключе. Дамис, горячий и дерзкий юноша у Мольера, которого не в шутку называют «порохом», в постановке – бедный, слабый цесаревич, который в своих нелепых попытках противостоять злу беспомощен и жалок. Марианна, которая боится и слова сказать отцу, в момент разговора с Дариной о предстоящей помолвке превращается в четырех героинь, каждая из которых наделена индивидуальным характером. В этом «расчетверении» отсылка к реальным дочерям Николая II и сложный анализ характера героини, данного в мольеровском тексте односторонне. В ней мягкость, грубость, наивность и циничность. Такая Марианна подходит под характеристику «небось тайком — бесенок хоть куда».

Фото: electrotheatre.ru

Нетрудно предположить, что в стенах царского дома Тартюфом становится Распутин. Появляется он в середине первого акта, из люка под сценой, с дымом, при приглушенном свете. Казалось бы, все уже знают и про такое появление, и про личность этого «обманщика», но предсказуемый и ожидаемый процесс введения героя оказывается интригующим и даже несколько пугающим. Распутин, толстый, ноги колесом, с бородой до пояса, похож не столько на человека, сколько на существо из страшных сказок или народного эпоса. Но постепенно борода становится все короче, а балахон напоминает рясу, которая к финалу спектакля превращается в карикатурный костюм современного священника.

Ни в чем не изменяя тексту, режиссер все же совершенно переиначивает кульминационный момент произведения: сцена испытания Тартюфа Эльмирой. Начинается она на сцене, героиня прячет своего супруга под стол, а сама начинает убеждать Тартюфа в своей любви. Но вот Тартюф обнимает объект своей страсти и тащит в подземелье, из которого вылез сам. Их объяснение уже показано на экране вверху сцены. До того как Оргон вылезет из своего укрытия кончится первый акт. Это момент перелома. Виртуозно обыгрывая текст Мольера, режиссер делает это не просто моментом его разоблачения, а моментом его победы.

Фото: electrotheatre.ru

Второй акт — новый взгляд на новый мир. Уже нет паркета, старинной люстры, большого стола, на полу полиэтилен, пластиковые стулья. И героиня, не в шикарном наряде, а в чёрном платье, в исступлении ходит кругами и твердит мольеровские строчки о том, что муж засиделся под столом. Но все это уже не в ироничном ключе – это горький упрек женщины, которая потеряла все: честь, дом, страну. Затем, словно на кинопленке, мелькают кадры-маркеры известных периодов российского прошлого: вот и застенки НКВД, свет в лицо, вот и солдат, прибежавший с поля боя, горничная с пылесосом, доширак. Но что бы ни происходило, Тартюф всегда найдет свое место в этом мире, только борода будет короче и поменяется наряд. И все еще не ясно, то ли такие Тартюфы вершат ход истории, то ли просто умеют четко под нее подстраиваться.

Уже ставший нарицательным герой, Тартюф вдруг находит новое воплощение, знакомое каждому в российской действительности. Создатели спектакля не бояться говорить о том, что в рясы могут рядиться жестокие и корыстные люди, что за внешней святостью может скрываться порок. Беда в том, что такие люди, как Оргон, не могут понять порочную суть «обманщика». Они одновременно и жертвы и виновники происходящего, ведь пока кто-то будет верить Тартюфу, он будет жить среди нас.

Текст: Симона Андрисенко

Вам понравится

Оставьте комментарий