«Высмеивание власти в любом её проявлении»: разговор с первым «убийцей» Сталина

23 января Министерство культуры отозвало прокатное удостоверение фильма «Смерть Сталина», который был в свою очередь основан на одноимённом комиксе Фабьена Нюри и Тьерри Робена. С Фабьеном и встретился наш автор Максим Трудов после показа кинокартины в рамках Международного фестиваля комиксов во Франции и задал ему пару вопросов.

Как автор, какие изменения в фильме по сравнению с комиксом Вы отметили для себя больше всего?

Фабьен Нюри: Тон истории очень сильно меняется после похорон Сталина. В комиксе иная хронология событий: по сюжету похороны заканчиваются раньше и после них уже не до смеха, тогда как в фильме этому отведена концовка.

Они сильно изменили Жукова. Мне никогда не удавалось увидеть его настолько комичным. У них же это получилось благодаря таланту актёра Джейсона [Айзекса].

Фото: youtube.com

Усилив гротеск некоторых ситуаций и развернув линию борьбы за власть параллельно с похоронами, они сделали историю ещё больше подходящей жанру «чёрная комедия». Вначале я не знал, будет ли у меня «чёрная комедия» или же драма с комедийными вставками, но [Армандо] Ианнуччи – специалист в комедии и политической сатире, поэтому в своей версии он сделал из истории настоящую «чёрную комедию». К тому же, он писал диалоги совместно с Дэвидом [Шнайдером], Йеном [Мартином] и Питером [Феллоузом], поэтому комикс в сравнении с адаптацией оказался более сдержанным.

Что вы думаете о запрете киноленты в России? Как, по-вашему, это отражает положение в стране?

Мне кажется, это мнение не самих россиян, а лишь тех 20 человек, которые у власти. Двадцать лет назад у нас поджигали кинотеатры, в которых показывали «Последнее искушение Христа». Это делали не политики, но фильм также убрали с показа.

Есть россияне как в России, так и за её пределами, которым фильм понравился. Ситуация похожа на то, как если бы Министром культуры была Кристин Бутен [бывший президент Христианской демократической партии]: это уж точно не праздник толерантности.

Настоящей причиной для беспокойства является то, что, по их мнению, мы имеем право критиковать сталинизм, но не смеяться над ним. Мне кажется это странным, я приветствую высмеивание власти в любом её проявлении, и власть должна смириться с этим.

Да, есть люди, которые считают это не достойным внимания, но мне грустно следить за тем, как подобное решение принимается группкой людей, которые преследуют свои политические цели и для которых народ не играет большой роли. Но надежда на выход фильма в России есть, потому что мы ни в коем случае не хотели оскорбить россиян! Я слышал, что один из членов этого цензурного комитета сам установил на полгода бюст Сталина в публичном месте. Это мне кажется более оскорбительным. Меня, как гражданина, удручают такие националистские и псевдопатриотические действия, и я отказываюсь в признании существования монополии над думами россиян.

Более того, я уверен, что это больше связано с предстоящими выборами. Честно говоря, я писал этот комикс 10 лет назад в Ардеше [департамент в центральной части юга Франции], и у меня и в мыслях не было конспирировать против российского правительства.

Не было ли у Вас ощущения превосходства адаптации над оригиналом?

Да, мне так хотелось, чтобы я сам придумал эти диалоги, потому что они очень смешные и идеально отражают характеры персонажей. Дело в том, что Армандо уже работал вместе со своими авторами над фильмом «В петле» и сериалами «Гуща событий» и «Вице-президент». Они пишут вчетвером, и реплики у них получаются намного лучше, чем я мог бы придумать в одиночку.

Мне понравилось, что они не ограничились комиксом и стали проводить дополнительные поиски информации. Им удалось вставить в сценарий то, что я не смог. К тому же, они сохранили изначальный посыл произведения и сильные места комикса. Такой результат можно назвать верной оригиналу адаптацией, чему я очень рад. Даже когда я получил отредактированный киносценарий, я смеялся. Я не ожидал заново открыть для себя эту историю. После первых дней съёмок стало предельно ясно, что у авторов серьёзные намерения касательно исполнения.

Не знаю, понравился ли вам фильм, но с технической стороны я нахожу его прекрасно сделанным, так как им удалось сохранить изначальный посыл произведения. Вы сами понимаете, как всё это может начать развиваться в противоположном направлении, ведь режиссёр также ограничен рамками бюджета и расписания. Например, камеру ставят там, где могут, сцену разыгрывают не так, как это планировалось. Я очень часто видел, как подобные мелкие просчёты убивали фильм.

Армандо хорошо чувствует комедию и прекрасно понимает значимость точности и верного тайминга. Я видел то, с каким напряжением он следил за процессом съёмок. Например, сцена доставки офицером пластинки Сталину была снята четыре раза по одинаковому принципу: военный подходит, стучит в дверь, отдаёт пластинку и получает выговор за задержку. Всё было хорошо снято, мне очень нравилось, но во время пятой попытки Армандо дал знак Адриану [Маклафлину], который играл Сталина, открыть дверь за мгновение до того, как другой актёр, которого не предупредили, начнёт стучать. В результате, офицер выглядит удивлённым, и как раз-таки это секундное изменение и заставляет смеяться.

Тогда же я понял, что если он [Ианнуччи] будет так же внимателен к мелочам, как во время съёмки этой сцены, то у нас получится хороший фильм. Я думаю, что подобный подход к работе – это признак английской комедии. Для англо-саксонцев важно сохранить те или иные детали. Например, в сцене с двумя сторожами, сцена как раз после доставки пластинки, один предлагает пойти и проверить самочувствие Сталина, а другой приказывает тому заткнуться, чтобы их не расстреляли. Технически, это «Cut Sequence»: сцена не содержит какой-то важной информации и её можно вырезать. Она не важна для общей истории и у неё есть один шанс из двух оказаться на полу монтажной. В основном, большая часть съёмочной команды относится к подобным сценам не так серьёзно, как к остальным. По сути, они снимаются на всякий случай, чтобы при необходимости добавить паузу в повествование. Но актёры, которые в титрах занимают 42-43 место, подходят к своему делу серьёзно, делают 7-8 дублей, и к ним относятся с таким же уважением, как к звёздам, потому что их работа не менее важна. И я помню, как мы сидели с продюсерами и решили, что эта сцена не только останется в фильме, но и попадёт в трейлер.

Несмотря на всю сатиру фильма, народный траур был показан весьма серьёзно.

Необходимо понять, что все эти люди приехали в Москву по собственной воле, никто их не заставлял, потому что они любили Сталина. Надо признать, что тиранов любят, как бы это ни было печально. Это любовь извращённая, как у детей к издевающимися над ними родителями, поэтому очень опасно, когда та или иная страна начинает ассоциироваться с личностью. В этот момент народ проникается к диктатору пугающей любовью, хоть он и убивал их на протяжении тридцати лет. Они забыли, что это не он, а они, не он, а они и 27 миллионов убитых победили в войне . Подобный ход мыслей, который снова становится популярным в последнее время и состоящий в мифологизации сильной личности и персонализация власти, очень опасен.

Фото: meduza.io

Мне нравится, как Армандо сохранил это напряжение до самых последних кадров. Вы видите, как стираются с фотографий лица, а в те времена не было Photoshop: они вручную переписывали историю, это была своя форма сторителлинга, отдельного произведения пропаганды.

[В фильме] было важно не приукрашивать насилие и жестокость, чтобы позволить наиболее полно испытать восприятие исторических событий. Я прошу прощения, но история с концертом забавна, как и история со вскрытием.

Если представленная сцена кажется вам странной, то велика вероятность того, что она основана на реальных событиях.

И зритель испытывает двоякое чувство: ему смешно и при этом стыдно за это. Но есть немного надежды. Поэтому юмор и сатира являются прекрасными оружиями в борьбе с диктатурой и любым злоупотреблением властью. В грубых и беспардонных шутках присутствует неумолимая сила.

Когда я только принимался за сценарий комикса, я считал, что буду писать нечто серьёзное и опишу борьбу за власть в Кремле в стиле Джона Ле Карре. Но в результате всё равно получился «Доктор Стрейнджлав», потому что исходный материал больше подходит для комедии.

Абсурдность через отрицание – основа комедии.

Луи де Фюнес говорит, что мир не такой, как нам кажется. Он говорит, что небо – красное, а потом тратит полтора часа, чтобы убедить нас в этом, тратя на это все свои силы. Но он не хочет причинить нам зла. В случае с диктатурой ситуация иная, потому что диктатор может заставить миллион человек сказать, что небо красное, иначе он будет мучить их или же убьёт. В этот момент отрицание перестаёт быть забавным. Мы возвращаемся в прошлый век и нам очевидно, насколько это ужасно.

Молотов произносит:

«О, небо красное.»

А ему отвечают:

«Ты не говорил этого вчера. Предатель!»

Эта паранойя питает саму себя. Сюжет очень прост: умирает тиран, его приближённые собираются, и вплоть до самых похорон мы гадаем, кто из них займёт место почившего. Но в то же время создаётся огромный снежный ком. Даже после смерти Сталин может увести кого-то за собой в могилу. Чистки Берии в связи со смертью Сталина – это 4 тысячи расстрелянных.

Эта перевёрнутая логика является основой для комедии, и иначе нельзя обращаться к таким трагичным историям.

Я был очень впечатлён «Доктором Стрейнджлавом», потому что книга – очень серьёзный триллер. Но с точки зрения Кубрика, конец света наступит не в результате какого-то макиавеллистского плана, а из-за человеческой глупости, из-за шайки придурков. Он очень долго бился с оригиналом, пока не сделал из фильма комедию. «Доктора Стрейнджлав» можно охарактеризовать одной фразой: «Это большой политический кризис, который пытаются решить идиоты, алкоголики, серийные убийцы.»

Как Вы можете прокомментировать реакцию зрителей?

Я присутствовал на различных показах и заметил, что французская публика не смеётся в тех же моментах, что и британская. Мне это кажется забавным. У меня было тоже самое с комиксом: кто-то называл это великой трагедией, другие видели комедию-буфф. Когда мы общались с кинокомпаниями, нас часто спрашивали, зачем мы хотим сделать настолько отвратительную и грустную историю. Не всегда до читателя доходит намерение автора. Но во время переговоров известность Армандо, как режиссёра «В петле», позволяла снизить градус серьёзности.

Сама структура фильма чем-то напоминает сцены из борьбы за власть в Древнем Риме, а смешанное отношение к тирану сравнимо с «Калигулой» Альбера Камю. Вы черпали своё вдохновение в подобных сюжетах?

Когда я писал, я не думал, что этот комикс будет экранизирован, но в голове пробегала мысль, что подобный сюжет понравился бы Билли Уайлдеру. Это не вопрос уровня, а самой истории. Человек, который жил в Берлине 20-х годов, убежавший от нацистов, вернувшийся с армией США и наблюдавший за тем, как уже американцы злоупотребляют властью, должен был хорошо разбираться в человеческой природе. «Один, два, три» и остальные его фильмы хорошо показывали это.

Всё, что касается армии, то образ Жукова и его команды – это творение Армандо и Джейсона Айзекса.

Джейсон Айзекс – очень милый и приятный человек, но он так сильно пугает, когда ты стоишь рядом с ним. Для меня он навсегда останется очаровательным, но при этом суровым полковником из «Патриота» Мэла Гибсона.

[В «Смерти Сталина»] они сделали его появление эффектным за счёт замедления. Джейсон решил играть Жукова словно он из Йоркшира, потому что парни из Йоркшира – «самые брутальные парни, которых я знаю», как он сказал.

Будет ли адаптация «Смерти царю», который Вы также написали в сотрудничестве с Тьерри Робеном на схожую тему?

Хотелось бы, но на данный момент ничего такого нет. Исторические картины очень затратны, но вполне возможно, что выход «Смерти Сталина 2»  как-то повлияет на ситуацию.

Было ли у Вас право голоса при написании финального сценария фильма?

Что касается английский адаптаций, то права голоса у автора оригинального произведения нет. По контракту. Можно установить какие-то особые отношения с авторами кинокартины, но не более. Поэтому необходимо либо полностью всё делать самому, либо совсем забросить эту идею.

Я полностью доверился, потому что был отчасти знаком с участниками съёмочной команды. Когда нашли Ианнуччи, моя работа была закончена. Я никогда не ожидал другого. Парень хорош, он работает на HBO и может выбрать всё, что хочет, поэтому я верил в то, что он выбрал «Смерть Сталина» не ради денег, а из интереса.

Но нужно надеяться, что он будет не просто помнить о том, что ему понравился оригинал, но и чем, а ещё и верить в то, что после он с помощью своего таланта привлечёт другие таланты, которые будут также бережно обращаться с оригиналом. У меня не было никакой особого права.

Я был в списке тех, у кого был доступ к промежуточному монтажу и скрипту, а также имел право выразить собственное мнение, но по сути всё это было на уровне консультанта.

Очень сложно, почти невозможно в англоязычных странах установить на уровне контракта своё влияние на картину. Но фильмом занимались французы, студия Gaumont, поэтому мои права были под защитой. Я хотел бы указать на то, что это фильм франко-английского (и немного бельгийского) производства. Это совершенно не крупнобюджетное кино. Студия Gaumont профинансировала фильм, но это не большой фильм с тысячью менеджеров и широкой рекламной кампанией. Тем не менее, благодаря масштабам распространения и громким именам в списке актёров он конкурентоспособен. Однако должен сказать, что «Смерть Сталина» дешевле, чем некоторые французские фильмы.

Согласны ли Вы с тем, что большинство адаптаций европейских комиксов – это продукты низкого качества?

Для меня каждая адаптация – это подвиг, это чудо. Нужно отдать дань уважения продюсерам. Ян [Зеноу], Лоран [Зэйтун] и Николя [Дюваль] работали ещё на «1+1» и являются французскими продюсерами высокого уровня. Они не похожи на снобов с сигарами – они работают в поте лица, ко всем относятся серьёзно, что я понял ещё с первой встречи.

Они настаивали на моём участии, хоть и нужен был скрипт на английском языке. С самого начала мы собирались взять в качестве режиссёра Ианнуччи. Все актёры пришли, когда Армандо согласился принять участие в проекте. Если бы не он, то фильм вышел бы вдвое дороже и тогда его бы вообще не сняли. Большой талант продюсеров найти такого парня и найти средства, управлять всем остальным. Это сложно сделать успешно один раз, а они смогли себя уже зарекомендовать. Когда видишь их за работой, понимаешь в чём секрет.

Текст: Максим Трудов https://vk.com/comicsisdead

Вам понравится

Оставьте комментарий