«Друг всякого сброда»

Самый важный период жизни – становления человека как личности – Довлатов провел в Санкт-Петербурге. Можно не верить в судьбу, однако она как будто бы готовила писателя к тому, что в 1978 году он окончательно и навсегда уедет в США, где жизнь станет легче без бесконечных преследований, где люди, «сдвинув шляпу на затылок, опрокидывают двойной виски» и где его, наконец-то! начнут печатать.

К 30 годам у Довлатова был весьма богатый жизненный опыт. Он уже успел: поступить в университет (ЛГУ) и успешно вылететь со второго курса за прогулы и неуспеваемость, отслужить в советской армии (сам Довлатов писал, что «побывал в аду» , т.к. ему приходилось охранять лагерные бараки Сталинского режима), снова поступить в университет, родить двоих детей от разных женщин, завести дружбу с Иосифом Бродским и попасть в общество «всякого сброда», которое сейчас считается главной интеллигенцией середины XX века.

Есть, о чем написать…

Фото: erarta.com

Обаятельная и острая бытовая проза Довлатова, истоки которой носят слишком горький характер, сразу нашла отклики в сердцах читателей США. Советский Союз не был столь сообразителен и умен, у него не было возможности читать произведения Довлатова лишь потому что он сам запрещал печатать его.

И впоследствии, по понятным причинам, хотя к великому сожалению, Довлатов лично запретил публиковать все то, что было написано в СССР, так мир увидел лишь его произведения, написанные после 1976 года. Однако близкий друг Довлатова Андрей Арьев провел с писателем много времени, и все-таки уговорил его опубликовать некоторые из произведений, написанные в период ранних 1960-70-х годов. Благодаря ему, мы можем прочесть некоторые выдержки из сборника «Демарш энтузиастов», рассказы «Дорога в новую квартиру», «Хочу быть сильным» и другие.

Фото: sergeidovlatov.com

«Нелицемерная, ничем не защищенная открытость дурных волеизъявлений представлялась ему гарантией честности, благопристойное существование – опорой лицемерия» – писал Арьев в своих воспоминаниях о Довлатове.

И он прав.

Если посмотреть на Довлатовских персонажей, можно довольно быстро заключить, что все они простые люди, обладающие низкими слабостями, только вот Довлатов единственный, кто не считал их слабости низкими.

Напротив, он считал низостью свою собственную слабость к писательству. Закончив писать одно произведение, ему было сложно приступить к другому. Как будто бы он изменял своим же собственным персонажам, вот и кочевали они из одного рассказа в другой, а главным прототипом им был сам их автор.

Довлатов не умел видеть в художнике (в себе) ни проповедника, ни спасателя: то ли из-за низкой авторской самооценки, то ли потому что был человеком сложной судьбы, то ли по другим, неведомым даже ему самому, причинам.

Фото: sergeidovlatov.com

И вот эмиграция. А затем «Чемодан». Главное произведение Довлатова и главный символ всей его жизни. Он жил в Уфе, в Петербурге, на зоне в республике Коми, в заповеднике под Псковом, затем в Таллине, где уничтожили его большой сборник рассказов, закончил он свою жизнь в Нью-Йорке.

Сегодня его можно было бы назвать «гражданином мира».

И все же, с такой богатой, пропитанной болью переездов и гонений биографией, основа его произведений, как ни странно, не сюжет. Сюжет уловить в его прозе практически невозможно, не события раскрывают Довлатовских персонажей, но мастерски составленные диалоги.

Диалоги в его рассказах способны завести их персонажей, ровно, как и самого автора (ведь во многом диалоги писатель брал из своей собственной жизни), гораздо дальше, чем любой древнегреческий эпос.

Довлатов, сам того не подозревая, выдвинул теорию, а затем доказал ее: искусство – не глобально, оно – в жизни, в природе маленьких вещей, а точнее в природе жизни маленького человека.

Разработанный им художественный жанр бытового реализма был наполнен необычайной силой и тонким шармом, в нем не было и доли пафоса. Современная русская литература нашла себя, в первую очередь, в произведениях Довлатова.

Фото: econet.ru

Пожалуй, он был единственным советским писателем, который умел сочувствовать и болеть за слабых людей, не бичевать и презирать их, но делать их главными персонажами своей прозы, демонстрируя лучшие качества, что были в них. И, конечно, эта любовь к лишним людям, зная биографию писателя, очень понятна.

Если в Нью-Йорке Довлатов был самым читаемым русским писателем XX века, как среди русскоязычного населения, так и среди самих американцев (более того, он единственный русский прозаик, чьи 10 рассказов опубликовал известный журнал The New Yorker еще при его жизни), то на своей советской отчизне Сергей Донатович был изгоем во всех смыслах этого слова.

Массово читать его начали только после распада Советского Союза, чуть позже его стали почитать, вот памятник недавно в Санкт-Петербурге поставили, снимают по его произведениям фильмы, даже Министерство Образования включило несколько его рассказов в список книг, рекомендованных к прочтению школьникам. Однако… Припоминая жизни и судьбы таких величайших людей, как Бродский, Солженицын, Евтушенко, хочется продолжить этот ряд и бессмертной фамилией Довлатова, а также спросить: а не поздно ли?

Да, наверное, нет, в таких делах никогда не поздно, вот только этот ряд можно продолжать и продолжать (даже живыми фамилиями), и ведь ничему нас жизнь не учит…

И все эти советские, да и не только, жизненные, бытовые горечи и то, как к ним надо относиться, Довлатов понял гораздо раньше остальных. Любая драматическая ситуация в его прозе была освещена «улыбкой разума».

«Жизнь не печальна и не смешна, но всегда печально смешна».

И, конечно, можно бесконечно спорить о том, был ли Довлатов на самом деле гением, или он (см. статью Дмитрия Быкова) всего лишь автор средней руки, который

«утоляет потребность обывателя в высоком».

И все-таки… вряд ли в честь среднего автора назвали бы улицу в центре Нью-Йорка, и уж, наверное, он бы не был так «широко известен в узких эмигрантских кругах», хотя теперь о нем, конечно, уже нельзя так выразиться.

В качестве еще одного доказательства значимости всей Довлатовской личности для современной России, можно сказать, что одной из главных и самых ожидаемых картин предстоящего 68 Берлинского кинофестиваля является картина талантливого режиссера Алексея Германа мл. «Довлатов», рассказывающая о нескольких днях жизни молодого Довлатова в 1971 году. В картине будут показаны многочисленные диалоги Довлатова с его близкими друзьями писателями, одним из которых, конечно же, был Иосиф Бродский.

Алексей Герман мл., как всегда, уделяет огромное внимание восстановлению точной атмосферы той эпохи, которую демонстрирует на экране. Фильм будет показан в кинотеатрах России с 1 по 4 марта.

Фото: kinopoisk.ru

И в заключение: в одном из своих недавних, но таких многочисленных интервью, известный и эпатажный журналист Александр Невзоров заявил, что, если в скором времени вся русская литература не будет адаптирована под современный русский язык, ее и вовсе перестанут читать через десять-двадцать лет. Заявление, конечно, спорное, однако какое же счастье, что адаптировать Довлатова точно не придется…

Текст: Ксения Фролова

Вам понравится

Оставьте комментарий