«Бог-Скорпион». Часть I: Пески Египта

Первая из трех статей, посвященных сборнику У. Голдинга «Бог-скорпион». В одноименном открывающем рассказе автор показывает, как связать историческое мгновение и вечность.

Сэр Уильям Джеральд Голдинг не может похвастать той же известностью внутри русскоязычной среды, в которой купались его англичане-коллеги по цеху. Если вспомнить о писателях английской литературы XX века, то, в первую очередь придут на ум Киплинг, знакомый российскому читателю ещё с детских лет; Уайльд, с которым обычно встречаются в юношестве; Дойл, Джером, Хаксли, Уэллс, Оруэлл, а искушённым, — такие, как Фаулз, Вульф, Лоуренс и ирландец Джойс.

Но Голдинг не похож ни на одного из них. Каждый писатель уникален, но любого можно, при желании, отнести к тому или иному течению, выделить общие сквозные темы в произведениях своих современников. Голдинга из-за масштаба и важности тем, которые он поднимает в своих произведениях, их сегодняшней актуальности, а также размаха временных рамок, нельзя рассматривать через призму того или иного направления в литературе.

Забудьте о таких словах, как «модернизм» и «постмодернизм». Представьте, что есть только Вы (читатель), Голдинг, история (которую он рассказывает Вам) и История в глобальном смысле — история мировая, которая будет лучшей помощницей в осмыслении произведений этого автора.

Но Голдинг — и это касается рассматриваемого рассказа в частности — максимально беспристрастен: при прочтении у человека не возникнет чувство, будто рассказчик (читай — Голдинг) или один из самых ярких персонажей пытается навязать читателю мнение по тому или иному вопросу. Голдинг — всего лишь рассказчик. Иными словами, что такое хорошо, а что такое плохо — решать Вам.

Познания этого писателя в области Истории потрясает. И знание это он использует, обращаясь к совершенно разным историческим эпохам (об этом позже), синтезируя мелкие искусственные миры (ведь литература, согласно Кундере ни в коем случае не реальность, а возможность) в своей голове, а потом перенося их точь-в-точь на бумагу, благодаря своему образному, впитавшему язык не одной литературной эпохи слогу. К слову, Уильям Голдинг окончил Оксфордский университет, что также объясняет глубину его тем и точность языка.

В России и по всему миру Голдинг известен, в первую очередь, как автор романа «Повелитель мух», события которого разворачиваются на необитаемом острове после техногенной катастрофы, которой, скорее всего, является использование ядерного оружия в ходе III мировой войны. Помимо данного романа, которому довелось стать дебютным для Голдинга, он написал 11 других, среди которых были: повествующий о предках людей и доисторических временах («Наследники»), о строительстве башни одного из английских соборов в XIV в., скорее всего, Солсберийского («Шпиль»), о злоключениях моряка на необитаемом острове после того, как торпедоносец, на котором он служил, потерпел крушение («Воришка Мартин»), о рефлексии по поводу ошибок и побед прожитой жизни («Свободное падение»), об особенностях взросления в Англии в 1920-х гг. («Пирамида»).  

Общей чертой всех романов Уильяма Голдинга является их относительный малый объём, который в среднем не превышает 250 страниц. Но если вы, по тем или иным причинам, все ещё не готовы читать романы этого автора, не отчаивайтесь — выход есть. Ваш счастливый билет называется «Бог-Скорпион» (“The Scorpion God”). Это квинтэссенция творчества Голдинга в расщепленном виде, от которого качество написанного и поэтика писателя нисколько не страдают.

Фото: knigosvet.com

«Бог-Скорпион» примечателен тем, что это одно из немногих творений Голдинга, которое не является романом. «Бог-Скорпион» — это сборник, который состоит всего из 3 новелл: первая озаглавлена так же, как и сам сборник, вторая носит название «Клонк-клонк», а третья озаглавлена: «Чрезвычайный посол».

Выделим некоторые черты проблематики и поэтики первого рассказа.

Временные рамки рассказа «Бог-скорпион» самые древние (действие разворачивается в Древнем Египте), по сравнению с двумя другими рассказами. Можно возразить, сказав, что в рассказе «Клонк-клонк» действие происходит в ту же эпоху или ещё раньше. Но это спорно, поскольку действие в рассказе «Клонк-клонк» происходит внутри африканского племени, где господствует матриархат, что чисто теоретически могло происходить в любую историческую эпоху, вплоть до настоящего дня, если учесть автохтонность, изолированность и слабую цивилизованность несметного количества племен на Африканском континенте.

Но вернемся к Древнему Египту. Примечательно, что точное время развития событий определить практически нереально. Единственным ориентиром, который теоретически может сузить временные рамки рассказа «Бог-скорпион» является деспотическая власть и поклонение фараону (этот титул, кстати, ни разу не встречается на страницах рассказа), как к Богу, потому как очаговая цивилизация Древнего Египта образовалась в 8-6 тыс. до н.э., а фараон обрел почти неограниченную власть, и его стали почитать как Бога только, начиная с эпохи Старого царства (2800-2250гг.). В ту же временную эпоху начинается и строительство пирамид, по всей видимости, в одной из которых, по ходу сюжета, хоронят Патриарха и хотят похоронить Лжеца.

— Кто такой Патриарх? – Правитель Царства, которого хоронят в середине рассказа.

— Кто такой Лжец? – Его шут.

— Кто такой Мудрейший? — Главный представитель религиозной власти.

— Кто такой Принц? – Сын Патриарха.

— Кто такая Прелестная-Как-Цветок? – Дочь Патриарха.

Само название «Бог-скорпион» очень неоднозначно и может трактоваться по-разному. Примечательно, что само слово «скорпион» встречается в произведении только раз: в самом конце, когда Лжец (или Лгун в другом переводе) пронзает Мудрейшего копьем и сбегает. Последний чувствует, что у него началось внутреннее кровотечение, и в этот момент произносит следующие слова:

«-Внутри все в крови. Он жалит, как скорпион».

Название рассказа может обозначать одну из дихотомий (Голдинг использует дихотомии в нескольких плоскостях произведения), на которых построен весь рассказ: «Патриарх-Лжец». Мудрейший хочет похоронить Лжеца рядом с Патриархом, также помня об их сильной привязанности друг к другу.

Патриарх любил Лжеца за его истории, которые все принимали за небылицы (но любой читатель знает, что это факты, не поддающиеся сомнению). Эти истории Лжец рассказывал большое количество раз, они повторялись, но, тем не менее, правитель всегда с большим интересом слушал их. Ему нравились выдумки, которые читатель по большому счету выдумками не посчитает, т.к. ясно, например, что «белая пыль» — это снег, «твердая вода» – это лед.

Фото: pinterest.com

Также египтяне не могли поверить в существование человека с белой кожей, поскольку сами всю жизнь проводили под палящим солнцем, из-за чего кожа у них всю жизнь была смуглой, — не говоря уже о генетической предрасположенности. А в образе земли, которую «река окружает со всех сторон», и, которая ко всему прочему еще и «на вкус солона» легко прослеживаются географическое черты Европы, или даже Великобритании, родины писателя.

То есть Патриарху безумно приятно слушать, на его взгляд, заведомо известную ложь, что автоматически объясняет покорность Патриарха всем желаниям и требованиям Мудрейшего, который тот объясняет волей небесных сил.

Возникает интересный парадокс: Лжец рассказывает правду, которую никто правдой не считает, а Мудрейший говорит ложь, которую все считают правдой. Здесь Голдинг показывает бессмысленность слепому следованию религии и ее догматам.

Весь процесс захоронения Патриарха и превращения его в Бога напрямую связан с разливами р. Нил, который не может год за годом разливаться с одинаковой интенсивностью, на один и тот же уровень (которые в рассказе измеряются зарубками на пальме, каждая из которых имеет свое название). Одна из причин захоронения Патриарха – засуха. Мудрейший объясняет это Божьей волей, но, на самом деле, разливы Нила обуславливаются многими факторами, в числе которых сезоны дождей в его дельте и климатические изменения.

Причем следование Лжеца здравому смыслу, с точки зрения читателя, чуть не сыграло с ним злую шутку. По канонам того государства, шут должен был быть захоронен вместе со своим господином, чтобы оба пребывали в Вечной жизни, от чего Лжец категорически отказывается, считая, что

«- … и эта жизнь хороша».

После этого Лжеца бросают в яму. В конце произведения, ввиду то, что даже после захоронения Патриарха засуха продолжается, Мудрейший все же решает захоронить Лжеца (согласно Мудрейшему, Патриарх злится на то, что шут не сопровождает его в Вечной жизни), но последний спасается бегством в неизвестность, прочь от Дворца, на чем рассказ и заканчивается.

Вы зададите справедливый вопрос, почему все решения принимает Мудрейший? Что же с детьми патриарха: Принцем и Прелестной-Как-Цветок?

Для ответа сделаем несколько шагов назад и взглянем на природу другой дихотомии, на которой построен рассказ: «светская власть-церковная власть», которая перетекает в дихотомию «рациональное-иррациональное». Неужели такой ограниченный человек, как Патриарх, т.е. откровенный невежда, мог управлять государством или протогосударством своим умом, в одиночку? Конечно, нет. Во всех вопросах ему помогал Мудрейший, давал советы в такой обертке, что правитель принимал их за свои. Поэтому не стоит удивляться тому, что дети в вопросе власти после смерти отца отходят на второй план.

Фото: pinterest.com

Теперь перейдем к детям. Важно отметить образ и характерные черты сына Патриарха, Принца. Он априори не мог править, как отец, поскольку собой олицетворял доброго и миролюбивого (единственный, кто готов помочь Лжецу, оказавшемуся в яме), но болезненного (ему предрекают слепоту) правителя.

Такие правители чисто теоретически во многих аспектах лучше своих жестоких, честолюбивых и алчных соперников в борьбе за власть. Но именно поэтому они и не могут стать правителями или долго продержаться у власти. Таковы законы политики.

В качестве примеров из истории приведу двух русский правителей, — это Федор I Иоаннович и Федор II Годунов, которые заключают в себе некоторые черты Принца. Голдинг тем самым отвечает на вопрос, почему правителями часто становятся невежды и недостойные люди.

Более того, Принц сам отказывался становиться Богом и жалел, что не родился девочкой, завидуя своей обворожительной сестре.

Прелестная-Как-Цветок важна, в первую очередь, тем, что является единственным женским образом в рассказе. Она является мостом к вопросу сексуальных связей, затронутых в произведении, которые подавляющее большинство современных читателей назовет первобытной дикостью: инцест.

Половые отношения в Египте Голдинга позволялись только между братом и сестрой, или кровными родственниками. Принц противится и этому. Возвращаясь к Лжецу, можно сказать, что еще одной его «небылицей» был рассказ о свободе половых связей вне Царства. Другими словами, мужчина мог обладать любой женщиной, и наоборот. Это еще одна монета в копилку общего абсурда прошлого, среди которого Лжецу приходилось жить. Именно поэтому читателю личность Лжеца импонирует (несмотря на то, что он до начала повествования нарушил закон, занявшись любовью с Прелестной-Как-Цветок), т.к. он является единственным островком здравого смысла современности, дрейфующим в общей картине древнего, местами хтонического безумия. Он борец за свободу в мире Египетского Царства, которое имеет оттенки классического тоталитарного государства.

Лжец — единственный рациональный элемент системы персонажей данного рассказа.

И вот как раз противостояние рационального и иррационального является центральной темой рассказа и его главной дихотомией.            

Голдинг использует образы Лжеца и Мудрейшего, как проекции Патриарха: рациональное и иррациональное начало (в природе власти), которые по-своему борются между собой после захоронения правителя. Рациональность Лжеца, после нашего анализа, не подлежит сомнению.

Но важно отметить иррациональность Мудрейшего в контексте власти, а именно: в вопросе управления государством, где господствует случай (из-за которого, к слову, и падает Патриарх во время своего бега в начале рассказа, что ознаменовало близость его конца). Примечательной иллюстрацией и объяснением иррационального начала власти и самого Мудрейшего служит игра в шашки между ним и еще не «заснувшим» Патриархом. Игра эта отличается от классических шашек, привычных современному читателю тем, что ходы в них делают по воли случая; они не как представляют собой результат долгого мыслительного процесса. Во время игры оба персонажа обмениваются репликами:

«- Твой ход, — сказал патриарх. – Желаю удачи.

— Мне иногда приходило на ум, — промолвил Мудрейший, — что было бы интересно, не доверяя велению случая, самим решать, какой ход нужно сделать.

— Странная это была бы игра, — возразил Патриарх. – Ведь нельзя все же играть без правил.»

Так они и правили. И такова была структура управления государства без участия народа.   

Мы не знаем, умрет ли иррациональное в лице Мудрейшего. Скорее всего, нет, — ведь иррациональное, трансцендентальное так свойственно человеческой природе.

Но Лжец сбегает. Рациональное побеждает. Теперь оно свободно от оков и плена.

 

***

 

Голдинг вошёл в историю и ума людей благодаря проблематике своих произведений, их серьезности, а также вечным философским темам: на чем базируется человеческое общество, роли религии, отношений религии и светской власти, роли женщины, — все они актуальны и по сей день. А, может, сегодня еще более актуальны, чем были в XX веке.

Уильям Джеральд Голдинг ушёл из жизни 19 июня 1993 г. в почтенном возрасте 81 года, будучи нобелевским лауреатом, но даже полученная в 1983 году Нобелевская премия никогда не сравнится с тем благоговением и почитанием, которые вызывают его произведения в умах и сердцах людей по всему миру.

Уильям Голдинг. Читайте его.

Текст: Даниил Коряк

Вам понравится

Оставьте комментарий