Ханья Янагихара и ее «Люди среди деревьев»

Ксения Фролова: Гнилая онтология гения

Дебютный роман американской писательницы азиатского происхождения Ханьи Янагихары все-таки добрался до России спустя 5 лет после его первой публикации. Не сказать, чтобы аудитория бросилась обсуждать книгу также рьяно, как «Маленькую жизнь», но тем не менее, конечно, всем тем, кто читал второй роман писательницы и является ее фанатами, в первую очередь интересно узнать: похожи ли «Люди среди деревьев» на «Маленькую жизнь»?

Дать однозначный ответ нельзя, так что давайте анализировать.

«Люди среди деревьев», по утверждению самой писательницы, вынашивались более 18 лет, замысел и первые идеи родились, когда Янагихара еще училась в университете.

Фото: newstatesman.com

Главный герой романа Нортон Перина – известный ученый, вирусолог, лауреат Нобелевской премии за открытие так называемого синдрома Селены, который был обнаружен им в микронезийском государстве (группа островов) Иву’Иву. Перина доказал, что люди, живущие на этих островах (хотя в книге в основном идет описание лишь одного, главного, острова) употребляют в пищу мясо редкой, водящейся только на Иву’Иву, черепахи, что в свою очередь дает им особую форму бессмертия. Островитяне живут более 200 лет, совершенно не старея телесно, однако это же и является их проклятием, т.к. в определённом возрасте их настегает слабоумие и специфическая форма деменции.

Даниел Гайдузек

Фото: peoples.ru

Прообразом главного персонажа послужил реально существующий человек – Даниел Гайдузек, тоже ученый-вирусолог, тоже лауреат Нобелевской премии. Его, как и главного героя, осудили в 1996 году за педофилию.

Собственно, весь роман построен, как исповедально-оправдательный монолог доктора Перины, с многочисленными редакторскими сносками его лучшего друга Рональда Кубодеры. Важно сразу сказать, что стиль и манера письма доктора Кубодеры дает довольно стойкое осознание того, что этот невидимый персонаж – сама Янагихара, его мысли и вставки – это глас автора всей книги, так что, если вы, прочитав роман, будете думать, а на чьей же стороне сама Ханья, то, вероятнее всего, она занимает ту же позицию, что и лучший друг Перины.

Нельзя умолчать и об одной интересной особенности, которую сложно не заметить: Янагихара испытывает какую-то невероятную нелюбовь или даже ненависть к женским персонажам, которых сама же и создает! Эту участь ждет практически каждую женщину (коих и так совсем мало) в ее романах.

Трудно припомнить хотя бы одну писательницу, которая не любила бы женщин также сильно, как она. Хотя возможно это так заметно потому что фон романа это – мужчины, любящие других мужчин…?

Итак, Перина усыновляет и удочеряет более 40 детей, привезенных им с острова Иву’Иву. Все они живут в его доме, они накормлены, обуты и одеты, каждый из них получает хорошее образование. Словом, Нортон известен в мире ученых, как бесконечно добрый и таинственный филантроп-ученый. Однако…  На закате жизни, семидесятилетнего Перину осуждают за растление малолетних. Обвинения выдвинул один из его приемных сыновей, ученый отрицает любую свою причастность, однако суд все равно признает его виновным и отправляет в тюрьму на два года, там то он и пишет свои откровения.

Большую часть романа занимают подробные описания острова, его жителей и того быта, который они там наладили, их еда, одежда (а точнее ее отсутствие), ритуалы, животные, фрукты, окружающее пространство – все это выглядит довольно мило и симпатично, если не говорить о том, что написано это все крайне сухим и научным языком, что, пожалуй, весьма логично и точно в данном контексте, т.к. благодаря этому читатель быстро понимает, что главному герою попросту… скучно. Не стоит забывать, что повествование ведется от его лица.

 

Фото: novinky.cz

Ему не интересен быт людей, его не занимают грибы и животные, он достаточно халатно относится к своим записям об окружающей его природе. При всем при том, что персонаж является достаточно амбициозным человеком, он мечтает доказать всем, кто он такой и на что способен.

Но если отвлечься от «украшений» и декораций романа, то становится быстро понятно, что Перина – это пассивный счастливчик, к которому экспедиция и последующие за ней открытия сами приплыли в руки.

Он на деле не сделал ничего сверхъестественного, ему не пришлось преодолевать себя, бороться за гранты и обучение в университете, напрашиваться в экспедицию на этот остров. Он, словно Атос из известного романа Дюма, ждет, когда все само придет в его руки. И вот ведь загадка: это все действительно приходит к нему. Даже делать особо ничего не пришлось.

Но, чтобы не зацикливаться на этом, спишем это на то, что Янагихаре в принципе не интересно изучать становление человека, как личности, многолетний путь и работу над собой. Ее интересует другое. Нечто более глубокое и тайное.

У писательницы есть какая-то совершенно болезненная, однако мастерски поданная тяга к изучению любых форм гомосексуализма и педофилии (ощущение, что еще чуть-чуть и она поставит знак равенства между ними).

Ее изощренные и уникальные описания острова и племени, которое там проживает – лишь тот интеллектуальный соус, под которым скрыта гнилая смесь из Фрейдовского гарнира о самых страшных проявлениях «Я» и власти над слабыми и из ее собственных плотских сюжетов о том, насколько привлекательна гениальность, если ей присуща такая темная подоплека.

Ведь прочитав роман и проанализировав его, любой мыслящий человек поймет, что ничего нового по сути Янагихара не открыла: прогресс очень часто вредит. Все это и так знают. Сколько книг было написано, сколько фильмов снято.

Фото: livelib.ru

Открыв вечную загадку бессмертия, Перина навлек на остров беду. Люди ворвались туда, ища там источник таинства, но в итоге они лишь разрушили его: редкий вид черепахи был утрачен навсегда, а племя разрознено – психологически и антропологически уничтожено.

Здесь гораздо интереснее та параллель, которую проводит Янагихара. Она, в первую очередь, считает, что главная демонстрация власти – это владение человеческим телом. Физическое владение. Ментальное. Психологическое.

Таким образом, насилие детей перекликается с насилием ученых над самим островом и его жителями. Но каждого ждет расплата, пусть и в разных, порой в легких, порой в ужасающих, формах. Жители, практикующие ритуал а’ина’ина, потеряли свой дом, утратили его навсегда. Нортона, не отдающего отчет своим собственным действиям, ожидало заключение.

Возникает вопрос: а можно ли вообще судить человека, который искренне не понимает (и не желает понимать) весьма очевидную для «простых» людей разницу между насилием и любовью? Между любовью и педофилией?

И эти вопросы, как и темы, которые они за собой влекут – открывают совершенно потаенные струны человеческой души; это то, что сделал в своем романе «Лолита» Набоков. Но, лично я, до последнего буду биться за то, что «Люди среди деревьев» и «Лолита» не сопоставимы ни в коей мере. Их нельзя сравнивать, совершенно непонятно, почему это делают весьма уважаемые литературные критики.

Набоков описал великую трагедию, которая происходит внутри человека, он описал великую любовь и то, как она, словно вихрь, изменила все судьбы, которые затронула. Он описал великое горе и великое счастье, великую боль и великую радость.

Янагихара, в свою очередь, лишь описала человека, который категорически не желает взглянуть на себя под иным углом. Он не занимается самокопанием и самоанализом, у него даже не возникает таких мыслей, потому что он уверен – он во всем прав. Если бы в части (которую доктор Кубодера решил сначала удалить, потому что она, якобы, совершенно ничего не меняет, но потом все-таки вернул на место и читатели узнали правду), где Перина описывает свои отношения с Виктором, был лишь только момент, с щемящими душу словами:

«Ви. Я люблю тебя. Я отдаю тебе свое сердце.»

– этот роман вызвал бы совершенно иную реакцию, и именно это люди бы обсуждали еще долго, захлебываясь слюной, отстаивали бы и защищали главного персонажа. Однако Янагихара написала то, что написала. Этот финальный аккорд не увенчался успехом, потому что после него герой – уже не герой, и даже не анти, – это лишь человек, который раздражает, злит; персонаж, которому невозможно сопереживать и сочувствовать, потому что он сам никому не сопереживает. Он считает себя во всем безоговорочно правым. Пытаясь изо всех сил найти в нем что-то хорошее, вы вряд ли сможете это сделать. И именно поэтому англоязычные фанатские форумы разрываются от негодования и разочарования.

Фото: penguinrandomhouse.com

Это то, что, несмотря на схожесть лейтмотивов, разделяет «Людей» и «Маленькую жизнь». В «Маленькой жизни» была любовь, странная, больная, истерзанная страданиями, тем не менее, она была. Здесь же нет и не может быть никакой любви, потому что это лишь плоть.

Гумберт Гумберт любил одну лишь Лолиту, Нортон Перина не любит никого.

Он не разборчив в своих, как оказалось, многочисленных связях, он не испытывает ничего, кроме злости, бесконечной похоти и желания утолить собственную, возникшую на ровном месте, тоску (именно поэтому, как он сам пишет, он не может остановится и усыновляет все больше и больше детей, которых он даже не любит).

О какой любви и глубине чувств может идти речь?

Принимая все эти факты во внимание, можно сказать, что роман вышел достаточно… плоским. На фоне «Маленькой жизни» уж точно.

«Люди среди деревьев» – это конфета с интеллектуальной оберткой в виде псевдо-рассуждений о вторжении в чужую культуру и о летальной фатальности, которую влечет за собой прогресс, но начинка этой конфеты – червовая, ее темы так потаенно сладки, что слишком горьки т.к. всем и каждому хочется залезть в самые недра человека, узнать его онтологию, но на деле мы не узнаем ничего, кроме грязи и очередной порции боли, раздражения и злости. Что ж…, наверное, это и есть истинное лицо Янагихары.

 

Инга Григоренко: Исповедь под редактурой

Поклонников Ханьи Янагихары в этом году ждет сюрприз. Ее дебютную книгу 2013 года перевели на русский язык, и она уже поступила в продажу. Ханья, отшумевшая в 2015 году с «Маленькой жизнью», многих увлекла своим произведением.

«Маленькая жизнь» — своего рода биография; от рождения и до смерти автор следит за своим героем и ближайшим его окружением. Это биография человека, которого не было, и одновременно биография тысячи людей, прошедших через ад насилия, жестокости, стыда и молчания, длинною в целую жизнь. Теперь же, благодаря Янагихаре, мы можем взглянуть на проблему с другой стороны.

«Люди среди деревьев» — исповедь доктора Перины под редактурой его друга. Само словосочетание исповедь под редактурой — забавный оксюморон, ведь, чтобы оправдать изнасилования несовершеннолетних ассистенту Перины пришлось исключить из текста сам этот факт.

В книге доктор обращается к читателям, предлагая не судить традиции народности Иву-Иву по меркам нашего общества. Но по чьим же меркам он хочет, чтобы судили его?

Прототип главного героя книги — Нобелевский лауреат Даниел Карлтон.
Источник: nastroy.net

Торными путями главный герой попадает на загадочный остров Иву-Иву. Его обитатели не контактировали с остальным миром, их обычаи не менялись столетиями — маленькое общество, чья немногочисленность породила десятки традиций и празднований. Для ученого это неизведанный рай, который хранит большую тайну, всем доступную, нужно только задать правильный вопрос.

«–Я удивился, когда она на нас наткнулась, – пробормотал Ика’ана, как обычно, уставившись в пустоту. – Я не вспоминал о ней много лет. Много, много лет. А потом я ее увидел и подумал: а, так это ты. Так оно и было.

–Ика’ана, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос не звучал сердито, потому что это было бы несправедливо и, уж во всяком случае, бесполезно, – почему ты нам раньше этого не говорил?

И тут он посмотрел на меня.

–Вы не спрашивали, – ответил он».

рисунок Николая Миклухо-Маклая
Источник: Русское Географическое общество

Во многом это знакомая всем Янагихара. Персонажи растут, но не взрослеют, повествование словно ведется из какой-то определенной точки вне времени. Ко второй книге у меня сложилось впечатление, что Ханья либо не любит женщин, либо не хочет писать о них. И если в «Маленькой жизни» она обоснованно не использует женских персонажей, то в «Людях среди деревьев» от их описаний иногда бросает в дрожь. Чего стоит одно описание запаха, исходящего от Эсме, или встреча Евы с учеными.

«А потом она посмотрела вниз очень естественным движением, как будто любовалась новыми туфлями, увидела мясо и мгновенно опустилась на четвереньки, жадно нюхая пищу и испуская из ноздрей влажное, преувеличенное храпение. Она делала так некоторое время, вращаясь вокруг кучи на ладонях и ступнях (как свинья), а потом села на ляжки (как обезьяна) и стала ладонями запихивать мягкое мясо в рот».

Неоднозначность – центральное слово этой книги, и нужно подготовиться к тому, что во время чтения вы не раз посмотрите на многие вопросы с разных сторон.

Религия, традиции, любовь — ее наличие и отсутствие. Столетиями человечество бьется за ресурсы, чтобы отстроить себе дома потеплее, создать оружие, чтобы эти дома защитить, лекарства, одежду — все, для продления жизни. И что же произойдет, если секрет долголетия окажется у народа беззащитно-отсталого перед ружьями, микробами и сталью цивилизации?  Жители Иву-иву принимают этот дар, как данность (с соответствующей расплатой, ведь со временем они теряют человеческий облик). Они живут, как дети — бездумно и беззаботно отмечая каждое мало-мальски значимое событие.

Одним из таких праздников является а’ина’ина — празднование совершеннолетия.  Народ с первобытным укладом жизни понимает, что ребенок перестает быть ребенком после этого дня. Хотелось бы верить, что подобные обычаи сегодня не распространены, и дети получают напутствие «повзрослей» от родителей в виде похлопывания по плечу, вместе с паспортом и тортом на День Рождения. А не как в племени Ину-ину, где счастливого именинника пускают по кругу из мужчин родного племени. Представители сект, прибывавшие на остров, не смогли изменить заведенных порядков — жители остались равнодушны к их призывам. Но там, где не преуспели миссионеры, сделали свое дело учёные.

В своем доме доктор Перина создал подобие острова, чью жизнь он загубил своим открытием. Интересно описаны отношения с усыновленным детьми. Их невообразимое количество (около 40) позволяет Перине выявлять закономерности; стадии любви, непонимания, отторжения и снова любви чередуются между собой.

Противостояние же, затянувшаяся между Периной и усыновленным Виктором, вылилось в жестокую игру. Роберт Перина сыграл по правилам народности Иву-Иву, мальчик — по правилам своей второй родины и выиграл. Возможно, Перина решил показать, через что прошел бы Виктор, останься он на острове, а может решил провести собственную инициацию взросления. Но кого волнует наполнение и подтекст поступка, когда по факту Нобелевский лауреат насилует подростка?

Я заметила интересную вещь: с самого начала, зная, о чем в книге пойдет речь, я была уверена в виновности доктора Перины, и в каждом абзаце выискивала признаки его будущего разложения. Я подготавливала в воображении кусочки пазла, из которых должен был собраться портрет растлителя малолетних. Выискивала все отрицательные черты персонажа и усердно возводила из них сооружение, даже не человека, жертвенное чучело, вся жизнь которого — лишь подготовка к тому, чтобы сесть в тюрьму.

Почему же Янагихара вынесла сам факт изнасилования в самый конец повествования, когда ты уже веришь в невиновность Перины? Она словно предлагает: какой вы увидите жизнь доктора, считая, что он не виновен, и как посмотрите на него, узнав правду.

Травмирующие взаимоотношения между людьми — центральная тема Янагихары, и в ней она хороша, как никто.

Если по какой-то причине «Люди среди деревьев» попали к вам в руки раньше «Маленькой жизни», то не бойтесь, дочитывайте — и смело беритесь за ее следующую книгу. Со второй попытки Янагихара разорвет вам грудную клетку и поселит там своих героев с переломанными судьбами, и вы будете их любить.

 

 

 

 

Вам понравится

Оставьте комментарий