«There will be blood» – эпос одного героя

«Нефть» (в оригинале же “There will be blood”) Пола Томаса Андерсона уже давно является признанным шедевром. Именно по этой картине режиссера стали определять, как вундеркинда нового времени, не похожего ни на одного другого американского кинорежиссера. Идентичность и уникальную кинематографию его картин можно угадать сразу, несмотря на то, что сюжеты его лент сильно отличаются друг от друга, также, как и темы, которые режиссер старается в них исследовать.

Фото: tasteofcinema.com

Надо сказать, что все большие кинематографические произведения, претендующие не только на авторский масштаб, но и на звания шедевров, часто основаны не на одной книге и, уж тем более такая картина, как «Нефть» не могла быть создана только посредством одноименного первоисточника.

Пол Томас Андерсон, как всегда, изучил все возможное, но и взял, как всегда, только то, что сам хотел взять. От романа Эптона Синклера «Нефть!» остался… даже не каркас, а скорее первый слой фундамента, от силы первые 50-100 страниц текста.

Невозможно даже провести параллели между первоисточником и адаптацией потому что это – земля и небо, но лучше будет сказать, что это – нефть и кровь.

Роман «Нефть!» (действительно с восклицательным знаком в конце, непонятно для чего именно) достаточно типичный и тяжеловесный роман о противостоянии коммунистов и капиталистов. И это действительно в первую очередь произведение про нефть с монотонными, достаточно нудными, в Толстовском стиле, описаниями процессов бурения и поставок нефти в различные регионы. Тем не менее, надо отдать должное Синклеру, который также уделил внимание и семейным узам, влюбленностям, распутьям молодых людей и прочим «глупостям».

Андерсон пошел по иному пути…

Совершенно точно и мудро осознавая в каком мире мы живем, он, конечно, в 2008 году понимал всю значимость и масштаб нефтяной промышленности, однако это все – мирское и бренное – и в половину не интересовало режиссера так, как глубина и масштаб личности Человека в целом. Именно Человека – с большой буквы. Еще больше его интересовало показать становление цивилизации такой, какой мы видим ее сегодня через призму одной единственной Личности. Пусть даже эту Личность придется выдумать от и до.

Многие кинокритики, описывая «Нефть», ссылаются и сравнивают ее с «Гражданином Кейном», однако стоит признать, что с произведениями Ницше, Достоевского и Кубрика у этой ленты гораздо больше общего. Не говоря уже о том, что каркас картины отдает сильными библейскими нотками: начиная с оригинального названия ленты и имени главного героя, продолжая линией проповедника Илая и заканчивая «Третьим Откровением».

Фото: kinopoisk.ru

На фоне пустынных пейзажей Калифорнии конца XX века предприниматель Дэниел Плейнвью занимается поисками золота и серебра. Упав в шахту и получив перелом ноги, он находит образец горной породы, что указывает на наличие нефти. Он становится нефтедобытчиком.

Позже, у одного из рабочих не выдерживает трос, и он погибает в одной из шахт, у него остается сын-сирота, которого и забирает к себе Плейнвью, растит его как своего собственного ребенка, обучает мастерству, которое знает сам, пытается выстроить династию. Ну или так, по крайней мере, до поры до времени кажется зрителям.

Однажды к нему приходит молодой паренек по имени Пол Сандэй и утверждает, что в деревне, откуда он родом, нефть бьет ключом прямо из земли и все что нужно сделать, это прийти туда и выкупить участки территории. Плейнвью со своим наследником так и поступают.

Попав в пустынную деревню, где главным развлечением для жителей является церковь, Плейнвью понимает, что с церковью и с ее главным проповедником лучше дружить, ну или хотя бы создавать видимость дружбы.

Проповедник Илай чуть ли не единственный в деревне, кто относится к затее Плейнвью с большим скептицизмом. Он не доверяет нефтедобытчику, поэтому ставит ему условие: Плейнвью должен выделить 5000 долларов на его церковь, носящую название «Третье Откровение». Плейнвью соглашается, однако…

Если в романе было тотальное противодействие капиталистов и коммунистов, то здесь противостояние вершится между Плейнвью и Илаем, между материализмом и религией, между Сверхчеловеком и человеком, верующим в Бога.

Когда Илай спрашивает у Плейнвью, к какой церкви он принадлежит, тот совершенно не краснея отвечает:

«Да в общем-то, я уважаю все религии и принадлежу ко всем сразу».

На деле же, человек, который бурит скважины настолько глубоко, что черный фонтан бьет, не прекращаясь, два дня подряд, не может верит ни в кого и ни во что, кроме как в себя самого. И, разумеется, в нефть.

А его ответ проповеднику можно расценить, как

«Презираю все религии одинаково».

Дэниел, как умело подметили многие критики, в переводе с древнееврейского означает «Бог – мой судья», Плейнвью – дословно «Всевидящий».

И Достоевский любил говорящие фамилии…

Но раз нефтедобытчик Плейнвью не верит ни в кого и ни во что, кроме как в себя самого, то, следовательно, и Бога для него не существует. Бог умер. А раз Бога нет, то и судить его некому. Напротив, роль судьи передана в его собственные руки, и он будет судить жестоко и по всем канонам, так как он – «Всевидящий».

Фото: kinopoisk.ru

Несмотря на то, что Пол Томас Андерсон дотошно изучал нефтяную промышленность и даже посещал семинары по этой тематике в университетах, для него этот процесс не играет такой большой роли. Конечно, в ленте все выглядит даже слишком правдоподобно, однако режиссера куда больше занимает личность Плейнвью.

Главный герой, не скрывая, говорит, что видит в людях только самое худшее, и ему для этого не нужно присматриваться. Он молчалив и строг, неизвестно был ли он женат и где его родители, поэтому, когда на пороге его дома появляется якобы его брат, которого он раньше ни разу не видел, зритель особо этому не удивляется т.к. это весьма в духе этого персонажа.

Нельзя сказать, что Плейнвью лишен чувств. Да, у него совершенно точно нет души, (именно поэтому фильм сложно сравнивать с «Гражданином Кейном» – историей о том, как человек с душой, продвигаясь по карьерной лестнице, душу теряет), откуда она будет у Плейнвью, если он не верит в Бога?

Но, отнюдь, чувства ему присущи и он их не скрывает. Он по-детски искренен со своим нашедшимся братом, обеспокоен своим сыном, лечит его, плачет по нему, когда он болеет, ему крайне тяжело и больно дается его отъезд. Это видно невооруженным взглядом, даже когда зритель понимает для чего он вообще взял себе мальчика на попечение.

Вообще, интенсивная и такая важная линия отношений между Плейнвью и H.W поднимает ставки всей этой эпопеи со всеми грязными мазками нефти, бурящими скважинами и деревянными вышками. На фоне такого пейзажа связь отца и сына выглядит необходимой, как кислород в местности, где уже давно пахнет парафином и углеводородом.

Фото: kinopoisk.ru

Какими бы лицемерными и циничными ни были мотивы Плейнвью, отношения с сыном показывают, что чувства у него есть. Да, Бог умер, остались только нефть и люди, которые ей управляют, как стихией, но это не значит, что если эти люди пришли на смену бесчувственному Богу, то у этих людей эмоций нет совсем.

И это то, что предлагает нам принять Андерсон. Точно также, как в «Так говорил Заратустра» у Ницше: Заратустру невозможно любить или не любить, он не просто человек, не просто герой, он – Сверхчеловек, а такие понятия, как «любовь» и «ненависть» к Сверхчеловеку неприменимы. Плейнвью – Сверхчеловек, он – константа, которая определяет жизнь людей вокруг себя.

По крайней мере, именно это зрителю пытается доказать Андерсон и созданный им и Дэй Льюисом Плейнвью, к которому зрители не имеют и не могут иметь однозначного отношения.

Идея о Сверхчеловеке также была близка еще одному персонажу, который доказывал в большей степени себе, чем кому-либо еще, что он «право имеет, а не тварь дрожащая».

И не то, чтобы Плейнвью это надо было доказывать, однако он находит себя, как человека, имеющего право на многое, если не на все.

Это то, что изучает Андерсон. Он и сегодня утверждает, что Дэниел Плейнвью самый гениальный и самый интересный персонаж, который был показан в его фильмах. Персонаж, которого можно читать бесконечно, но понять до конца – никогда.

Фото: kinopoisk.ru

Дэниел Дэй Льюис, как обычно, готовился к роли больше года и получил второй Оскар за эту роль из своих рекордных трех. Главной задачей было выработать особый голос, именно поэтому он каждый день пересматривал американскую классику и ломал свой собственный тембр. Получилось отменно, стоит ли говорить о том, что фильм нужно смотреть лишь в оригинале?

Техническая составляющая ленты – блистательна. Роберт Элсвит, оператор, который все время работает с Полом Томасом Андерсоном, также получил за эту работу заслуженный Оскар.

Некоторые многозначные сцены Элсвит, Андерсон и Дэй Льюис создавали вместе. Например, легендарная сцена в церкви в первоначальном варианте сценария выглядела совершенно по-другому. Благодаря комментариям Элсвита ее снимали не в глухом черном помещении, как изначально планировалось, а на фоне светящегося креста для предания устрашения, а затем, благодаря гениальной игре Дэй Льюиса, некой сатиры и даже комизма.

Фото: cinephiliabeyond.org

Интересно, что во многих действительно важных сценах раскрытия личности главного героя Элсвит снимал Дэй Льюиса со спины или сбоку, часть лица всегда оставалась в тени.

Немногочисленными исключениями стали вышеописанная сцена (т.к. в ней съёмка «анфас» была попросту неизбежна) и сцена на пляже, где сам сюжет предполагал демонстрацию Дэй Льюиса «белым», а его брата «черным».

Фото: cinephiliabeyond.org

Финал картины – это результат многолетней любви режиссера к Стэнли Кубрику. Кинематографические решения с тонами и оттенками помещения, в котором проходили съемки, постановка света, сценарный итог всей истории – мощнейшая работа всех членов команды, но в первую очередь, режиссера (он же сценарист), оператора, исполнителя главной роли и композитора. Музыку к фильму написал молодой соло-гитарист группы Radiohead Джонни Гринвуд.

Анализировать сцены из фильма не может не доставлять удовольствие, каждый кадр носит в себе какой-то смысл или двойное дно, но это не делает картину разношерстной или не цельной, напротив, заканчивая просмотр и как бы отходя на расстояние, на фоне которого большое видится всегда лучше, вдруг осознаешь: это не просто фильм, это настоящий эпос.

Громадный, подобно древнегреческому, он внушает ощущение нерушимости, однородности и стойкости. И, конечно, финальное «Я закончил» – это и смешок из уст самого Андерсона, как художника, и предположительная цитата «Всевидящего» на шестой день после создания мира.

Весь масштаб личности главного героя под стать жанру эпоса. И пусть эпос подразумевает наличие большого количества персонажей, «Нефть» – это эпос, рассказанный в лице одного единственного.

Текст: Ксения Фролова 

Вам понравится

Оставьте комментарий