«Барри Линдон» – зеркальный лабиринт злого рока

Кубрик всегда был эдакой белой вороной. Все что он делал – он делал на сопротивление и вопреки, не слушая никого и ни перед кем не отчитываясь. Даже стать режиссером было для него в некотором роде вызовом: многие снимали документальные фильмы и работали журналистами, а значит это любой сможет делать…

Так вышло и с «Барри Линдоном». Кубрик выбил у киностудии в Голливуде огромную сумму денег на съемки своего нового фильма, но он даже не рассказал продюсерам, что за фильм собрался снимать. Все проходило в строжайшей секретности, а своей съемочной группе Кубрик заявил, что они собрались вместе дабы снимать документальный фильм о Наполеоне.

Он любил экранизировать литературные произведения. Стэнли Кубрик – как и многие другие кинорежиссеры – придерживался мнения, что «если что-то может быть написано, то оно может быть и снято». Правда – как и многие другие кинорежиссеры – Кубрик перепахивал оригинальные произведения (Теккерея, Кинга, Берджесса, и всех остальных, исключением стала, пожалуй, лишь бессмертная «Лолита») до неузнаваемости. 

Сегодня мы поговорим о киноленте Кубрика – весьма вольной экранизации романа «Карьера Барри Линдона» Уильяма Теккерея.

Естественно, что у Кубрика, как и всегда, получилось авторское кино. Пусть «Барри Линдон» и сложно назвать арт-хаусом (хотя, кто знает, как его станут называть спустя 10-20 лет?), тем не менее, весь фильм буквально пропитан голосом режиссера, а его фигура, дышащая в затылок, ощущается с заглавных титров и первых нот его любимой классической музыки.

tynesidecinema.co.uk

Важно отметить, что Кубрик выбрал совершенно иной угол зрения, чем Уильям Теккерей. Теккерей в романе вел повествование от первого лица, тогда как Кубрик держит максимальную дистанцию от главного героя.

Сюжет весьма насыщен действиями, что очень кстати для жанра плутовского романа и для фильма, в котором не так уж и много реплик. И зритель может судить о Барри Линдоне только по его действиям.

Вначале наивный деревенский паренек из Ирландии, влюбленный в свою развратную кузину, вынужден покинуть отчий дом и отправиться в Дублин. По пути он становится жертвой грабителей и вступает в ряды английской армии (события происходят во время Семилетней войны). Какое-то время повоевав, он решает, что с него хватит, и дезертирует. Мирная жизнь продолжается недолго: его отлавливают враги (пруссы) и предлагают выбор: либо полевой суд за дезертирство, либо служба в германской армии. Барри выбирает второе. По окончании войны, Барри решает вознестись в высшее светское общество и женится на знатной леди… 

tynesidecinema.co.uk

Изучая историю кинематографа и отсматривая огромное количество кинолент, достаточно легко прийти к выводу о том, что множество режиссеров пыжились и пыхтели над великими произведениями мировой классики и у них ничего не выходило. Их труды разбивались о скалы недоверия критиков и масштабы литературных первоисточников («Грозовой перевал», «Евгений Онегин», «Шум и ярость», и даже «Джейн Эйр»).

И Стэнли Кубрик это прекрасно понимал, он и не подумал взяться за известную, сложную, многообразную и действительно выдающуюся «Ярмарку тщеславия», хотя к моменту начала работы над сценарием уже было несколько не очень удачных экранизаций.

И Кубрик не то, чтобы боялся браться за масштабную классику, просто здраво оценивал свои возможности и возможности кинематографа. При выделенном бюджете и при заявленном максимальном хронометраже (3 с небольшим часа) эпопею во всех деталях, нюансах и мизансценах – не поставить даже самому большому гению (коим Кубрик, безусловно, и являлся). Зато можно снять роман, про который все забыли, заранее выкинув из него все фарсовые сцены и преподнести как совершенно новое, выдающееся произведение искусства, поставленное в подлинных декорациях и костюмах, снятое на натуре при естественном освещении (именно по этим причинам фильм расценивается сейчас, как огромная веха в истории мирового кинематографа).

Потому что, по своей сути, «Барри Линдон» — роман, не имеющий практически никакой значимости на литературных полках. Это далеко не лучшее произведение Уильяма Теккерея (и это еще мягко сказано), написанный пусть и в лучших, но в весьма банальных традициях английской классики XIX столетия: типичный плутовской роман, который не несет важной философской подоплеки, потому что это лишь история. История длиною в жизнь.

Другое дело экранизация Кубрика, над которой он работал более двух лет: около года над сценарием и подготовкой к съемкам и еще год длились сами съемки, во время которых мизансцены снимались по 100 дублей, а один план монтировался 40 дней.

wotanjugend.info

Многие кинокритики и кино-исследователи уверены, что именно «Барри Линдон» – самая пессимистичная картина Кубрика. В ней нет и капли надежды на хоть какую-то гармонию или баланс, а голос рассказчика, который докладывает зрителю все события задолго до того, как он увидит их на экране, подобно голосу злого судьбоносного рока, от которого никуда не скрыться.

«Барри Линдон» – действительно очень агрессивен в своей холодной отчужденности. Взять даже Райана О’Нила, который исполнил главную роль: покорный взгляд, «статика», непоколебимость и бесчувственность – все это пугает просто потому, что кажется, что человек не может быть таким спокойным. А если даже и может, то, как вокруг такого безынициативного и равнодушного ко всему героя происходит такое огромное количество масштабных событий?

tumblr.com

И зритель подсознательно объясняет это себе: это судьба, значит так ему предначертано. Это бросает целый вызов: сидеть спокойно, не волноваться за героя, потому что ничего ровным счетом не изменится, мы можем лишь наблюдать за тем ужасом, который происходит на фоне элегантно выстроенных величественных пейзажей.

Самое удивительное то, как вся команда Кубрика работает со съемками. Камера практически всегда мягко наблюдает за персонажами, она либо статична, либо плавно двигается, в зависимости от происходящего на экране. И персонажи, которые попадают в объектив Кубрика тоже очень статичны и плавны (в особенности прекрасная Леди Линдон). И за весь трехчасовой (поразительный для Голливуда) хронометраж лишь три раза камера переходит в руки и становится дико подвижной, демонстрируя беспокойный дух cinéma vérité – сцена драки Барри Линдона с однополчанином, затем избиение пасынка и неудачная попытка Леди Линдон отравиться.

Все эти планы поразительны тем, что герои в них будто бы пытаются вырваться из цепких рук режиссера (злой рок), именно в этих сценах они – не молчаливы, не равнодушны, не куклы, они – живые, хотят выбраться за рамки этой, по истине, ужасающей действительности.

Но мощная рука Кубрика возвращает все на свои места и вот уже Барри Линдон со смирением принимает предложение своего пасынка уехать из города, будучи нищим калекой, а Леди Линдон со стеклянным (но на миг изменившимся взглядом) подписывает чек для своего бывшего мужа.

bfi.org.uk

Еще одна удивительная особенность, на этот раз сценарная, которую использует Кубрик в своем фильме – это закольцовка или зеркальность событий, происходящих на экране. Прежде всего, это реализуется в рамочной структуре (словно две вышки, между которыми натянут канат) — картина начинается дуэлью отца Барри и заканчивается дуэлью, только теперь самого Барри с пасынком. По ходу повествования в монотонном ритме повторяются сцены игр в карты (первая любовь Барри/встреча с леди Линдон), боев (драка Барри с однополчанином/драка с пасынком), наказаний (проход сквозь строй/избиение пасынка прутьями), смерти (гибель капитана Грогана/гибель сына Барри) и так далее. Герои словно бы движутся по замкнутому кругу, обреченные воспроизводить действия отцов и свои собственные.

И возможно это действительно самая красивая костюмированная драма во всей истории мирового кинематографа, но весь этот блеск и вся эта роскошь едва ли соответствуют величине и эмоциональному диапазону этих фигур на глобальной арене жизни. Помещая таких маленьких персонажей на такую огромную историческую сцену, но показывая их без прикрас и вызывая откровенное отчуждение у зрителей, Кубрик демонстрирует свое философское отношение к течению времени и жизни вообще.  

Финальный стоп-кадр (Кубрик не мог обойтись без сарказма), на котором запечатлен Барри Линдон-калека, пытающийся залезть в свою карету, отдает ледяным запахом смерти, и как же тогда ошибались продюсеры, которые на миг решили, что этот таинственный режиссер наконец-то снял что-то с лоском, что-то удобоваримое для всех сразу.

Но Стэнли Кубрик, словно пророк, расставляя фигуры на шахматной доске, непоколебим и вечен, во всех этюдах своих бессмертных фильмов.

Текст: Ксения Фролова 

Вам понравится

Оставьте комментарий