«Оставленные». Наказание или помилование

Том Перрота в своей книге (а позже и в сериале) создает мир, в котором внезапно исчезают миллионы людей. Оставленным писатель дает выбор: принимать свою участь или нет, продолжать жить или нет. А читателей и зрителей, опустив их в кипящий котел человеческой боли и скорби, вынуждает подумать: быть оставленным – это наказание или помилование?

Чтобы самим ответить на этот нетривиальный вопрос, ваш глубокоуважаемый «НЕ-ТЕКСТ» советует посмотреть сериал. Его качество запредельно (HBO же ж), рейтинг на metacritic.com поднимается от сезона к сезону, будто возбуждает сам себя. Там и мистика для любителей «Остаться в живых», и драма для поклонников «Во все тяжкие». Экранизация заражается настроением книги, гармонично ее продолжает, приводит историю к более-менее четкому финалу. Охватить все вечные вопросы, затронутые в «Оставленных», – невозможно. Мы же немного порассуждали после просмотра и прочтения.

На первый взгляд, опустевший мир оставленных потихоньку сходит с ума – последствия исчезновения дают о себе знать. Лица книги и ее экранизации, пожалуй, исчерпывающе выражают состояние нового мира. Поэтому ниже о них.

Одни забывают о трагедии, как о страшном сне. А другие – «виноватые» – денно и нощно напоминают о ней остальным. Они бросили семью и теперь досаждают простым людям своим присутствием. Облачились полностью в белое, закурили, и приняли обет молчания.

Вообще, создание этого культа «виноватых» – до боли знакомая реакция на «болезнь человечества». В ответ на каждую проблему мирового масштаба – будь то войны, теракты – мы создаем общества, якобы борющиеся со злом, рефлексирующие по поводу случившегося. Как язвы покрывают тело прокаженного, так и эти люди заполняют страдающую планету. «Виноватые» молча призывают помнить о «внезапном исчезновении». Но их молчание только подчеркивает их собственное бездействие. Они немы, не способны найти ответ на вопрос: что же случилось? Не способны, как и простые люди, которые пытаются свести концы с концами, и жить «нормально», как раньше.

Но было ли когда-нибудь «нормально»? Будем рассуждать, исходя из общепринятых понятий. Под «нормальностью» жизни всегда подразумевалось: дом, любимая работа, счастливая семья, дети, уважение. Допустим, это так. А теперь посмотрите на Кевина Гарви (Джастин Теру).

awardsdaily.com

Мэр города, успешный бизнесмен, глава большой семьи – вроде бы все нормально. Не испарился ни он, ни жена, ни дети. Испарилось нечто между ними, эти воображаемые связи «нормальности». Семья развалилась после «внезапного исчезновения». Что теперь человечество будет принимать за «хорошо» и «плохо»? И неужели оно не перестанет наконец-то заниматься морализаторством?

Оказывается, мир катастрофически хрупок. Стоит только кому-то (или чему-то) подставить ему подножку, и он сразу же распадается на атомы. Все, что человечество так долго и упорно строило – например, институт семьи – все рушится и больше не имеет значения, когда случается что-то грандиозно необъяснимое. Все рушится молниеносно. Вот ты счастливый и беззаботный, а открываешь глаза, обнаруживаешь себя в куче собственного дерьма, со сломанным носом, да еще и оставленным, сетующий на то, что нормы, на которые ты молился в свое время, больше ни черта не значат. 4:19 – ты высшее существо на Земле, 4:20 – ты снова, как и миллиарды лет назад, отсутствуешь у Хаоса даже в планах.

Но в то же время, мир, чтоб его, невероятно живуч. Это такой организм, который даже с огромной дырой вместо сердца пытается дышать, как ни в чем ни бывало. Человек оставленный (homo leftover) ищет тысячи объяснений случившемуся, принимает какую-либо позицию из противоборствующих и входит в состояние пассивной защиты. Продолжает увлекаться всеми семью смертными грехами даже с дырой вместо сердца. Например, Мэтт Джеймисон (Кристофер Экклстон), бывший священник.

watchingtheleftovers.com

Он роется в грязном белье исчезнувших людей. Вот она, живучесть человека: оставаться скотиной, даже когда тебя давно увезли на убой. Однако экранная адаптация усложняет персонаж Экклстона, делает его самым неоднозначным. Нет «хороших» или «плохих», просто всех покалечило исчезновение.

О, куда же без человека, который больше всех потерял, но меньше всех нуждается в утешении. Оставленные почему-то решили, что без их сочувствия Нора Дёрст не справится. Кто-то по-дружески похлопает ее по плечу, подмигнет, кто-то расскажет какую-нибудь идиотскую историю. И когда Нора уйдет домой, все будут представлять ее сияющей от удовольствия, которое сами ей доставили. Увы.

thedailybeast.com

Дома она будет радоваться только тому, что она дома, защищена от других и их эгоистичного участия. Она будет думать о самоубийстве, о своей невозможности переродиться, пить, смотреть весь день Спанч Боба, – делать все, что угодно, лишь бы подольше не выходить на улицу. Когда сочувствие переходит все границы, оно лишь вредит, а сочувствующий преследует единственную цель: не выглядеть бесчувственным подонком.

Стоит ли вообще игра свеч, если исчезнувшие никогда не вернутся, если никто никогда не узнает, куда они пропали? Они лишь случайные жертвы, существовавшие на протяжении всей истории человечества. Просто на этот раз событие слишком громкое: СМИ, интернет, отклик неравнодушного общества. Событие не обойти стороной. Жертвы исчезновения, жертвы трагедии такого масштаба в наше время – это повод наконец-то задуматься: а правильно ли мы живем? Кевину, его семье и Норе дан шанс (боюсь, последний) исправить свои жизни. Они многое потеряли, но многое и обрели.

iveybusinessreview.ca

Понимание «Оставленных» не приходит сразу же. Книга и сериал осмысляются, когда вдруг улавливаешь: не нужно никаких исчезновений, вознесений или что там это было. Не нужно и «виноватых». Стоит только остановиться на мгновение, прекратить бесполезную суету и задуматься. Мы уже потеряли, теряем сейчас или потеряем завтра. Мы уже исчезли, исчезаем или исчезнем завтра. Это происходит между нами здесь и сейчас. Это происходило всегда. В наших семьях, на работе, в родных городах. Поэтому давайте стоять на земле тверже, держать своих близких за руку крепче. И если Орфею нельзя было оборачиваться и смотреть на тень Эвридики, чтобы она не исчезла, то мы, наоборот, очень постараемся никогда не отвернуться от того, что имеем. Договорились?

Текст: Борис Шигин

Вам понравится

Оставьте комментарий