Интервью с писателем Владимиром Фадеевым

«НЕ-ТЕКСТ» побеседовал с Владимиром Фадеевым – автором двухтомника «Возвращение Орла», который сам писатель называет былью. Поговорили об истории создания произведения, о его сюжете, литературных предпочтениях (и отторжениях) отечественного читателя и русской истории в целом.

В селе Дединово на Оке, на родине первого русского военного корабля «Орёл» и российского триколора, существует легенда, что «Орёл» возвращается в эти места за три года до общерусской беды, чтобы, забрав подготовленную команду во вневременные слои бытия, удержать «русский мир» от гибели – так звучит синопсис «Возвращения Орла».

Истрия, скажем прямо, – заманчивая и интригующая. Особенно если знать, что действие разворачивается в 1988 году. Под обложкой – многослойная начинка, включающая в себя захватывающий сюжет, исторический подтекст, религиозную рефлексию и, конечно, команду физиков-ядерщиков, ведь сам Владимир Алексеевич Фадеев – выходец из профессии: выпускник МЭИ по специальности «Атомные станции и установки», много лет работавший с атомом.

Знакомим вас с человеком, добравшимся до литературного творчества столь интересным путем!

НТ: Хотелось бы начать с нелитературного вопроса. Вы учились по специальности «атомные станции и установки», много раз ездили в стройотряды и даже были награждены грамотой ЦК ВЛКСМ. Почему Вы заинтересовались данной тематикой и так глубоко в нее погрузились?

Какую из тематик вы имеете в виду? Роман, как жанр, по определению симфоничен, т.е. в нём множество тем, гармонично сосуществующих.

НТ: Я имею в виду главную тему, тему, ради которой и писалась книга.

Главная тема – неизбежное возрождение русской державности. И заинтересовался я ей именно потому, что я учился не в МГИМО, а в МЭИ, на «Атомных станциях» (русские атомщики априори патриоты), и восемь раз ездил в стройотряды, с песнями таскал носилки с бетоном на комсомольских стройках страны, то есть меня ничего ниоткуда не привлекало, я местный, я изнутри своей страны, я вместе с ней пою, и болею, и работаю, как могу, на её возрождение. Не просто возрождение России, а именно возрождение державности, в ином статусе России не быть, ей просто тогда не дадут быть.

НТ: Книгу Вы писали спустя много лет после произошедших со страной катастроф, осмысляли события на солидной временной дистанции. Не было желания взяться за работу уже тогда, в 88-м?

Не хочется говорить банальностей про временные дистанции, да и про желания с возможностями. Одного желания взяться за работу мало. Тогда, в 88-м, в году действия романа, вся страна находилась «у бездны мрачной на краю» – в пьяной эйфории ожидания перемен, то есть в состоянии самом худшем для размышлений и какого-то анализа. Можно было только действовать – рушить или защищать, а если и писать, то только хронику событий, и этих хроник – в том числе и в форме романов – написано бессчётно. Но это не моё.

НТ: А Вы рушили или защищали?

Вопрос под дых. Это теперь, на развалинах империи, мы все поумнели. Поумнели все, но не все почестнели. А в этом вопросе надо только «по-честности» (это любимый речевой оборот одного из героев романа). И «по-честности» будет так: я рушил, думая, что защищаю.

НТ: Такое возможно?

Больше того – для взрывного, но наивного русского человека это отнюдь не редкое состояние (чем наши враги научились успешно пользоваться). А для 80-х, для времени «предбунтья», бессмысленного и беспощадного, оно особенно характерно. Гитлера не было, были всего лишь предатели, но не было и Сталина, который нашёл бы им на карте страны подобающее место, и мы, думая, что защищаем справедливость, своими руками разрушили единственный на планете дом этой справедливости.

НТ: Есть ли у Вас объяснение, почему литература, связанная с катастрофами и апокалипсисами так интересует российского читателя? 

Во-первыхникогда себя не утруждал подобными объяснениями, меня не интересует, что интересует российского читателя, я пишу о том, что интересует меня, и это никак не катастрофы сами по себе, но только судьба России, её уникальная способность возрождаться после этих катастроф. А во-вторых, уверен, что не только меня, но «российского читателя» книги про ваши катастрофы не интересуют, просто они сейчас вместе с клубничкой, залитой кровью и всяким дерьмом, как советские газеты для доктора Борменталя: «Так ведь других нет!». Посмотрите на книжные прилавки: секс, кровь, грязь, безмыслие. А не читать совсем, как советовал Борменталю профессор Преображенский, русский (советский) человек ещё не может (скоро отучат). Вот у вас и иллюзия, что российский читатель этим интересуется. Вы же сами не на Луне живёте, неужели не знаете, чем сейчас российский человек живёт и интересуется? Идёт великая война за русскую душу, и нас в сражении за сражением бьют этими катастрофами, постапокалипсисами и прочей соплесахарной грязью.

НТ: Сейчас Вы сотрудничаете с издательством «Рипол». С чего началось сотрудничество?

Абсолютно никакой интриги. Я больше года рассылал роман по издательствам, в том числе и в «Рипол», но кто в наше время возьмёт на себя риск печатать роман неизвестного писателя в 60 авторских листов, в котором ни секса, ни крови, ни ваших любимых катастроф, одна литература? Правильно, никто. Но почти все предлагали издаться за свой счёт, и тут уже за мной ходили они. У «Рипол» просто были более приемлемые условия и, наверное, убедительнее сотрудники, имею в виду Ивана Богданова.

НТ: В Вашей прозе и поэзии чувствуется остросоциальный подтекст. Что своими произведениями Вы хотите донести до читателя?

Только одно: Россия неизбежно возродится, но возродится не сама по себе, а только нравственным подвигом каждого из нас. Небо не за Россию, эту самоуспокоенность нужно изжить раз и навсегда, небо за имеющих силу держать его на своих плечах, а мы, русские, испокон веков были держателями. Так вот, главный посыл – несмотря ни на что вспомнить и восстановить свою планетарную миссию держателей, тогда и русский бог нам в помощь. В романе от его имени и выступает возвращающийся «Орёл».

НТ: Тогда перейдем, собственно, к роману про «Орла». Почему выбор пал именно на корабль «Орел»? До этого на Руси корабли тоже строили, да в новой и новейшей истории есть примеры намного известнее, с богатой историей.

Тут не было никакого выбора, потому что эта история вообще не про корабль. И то, что дединовский «Орёл» считается теперь официально первым русским военным кораблём, и на нём впервые появился нынешний российский триколор – вторично. Это история про некий архетип русского континентального духа, и царь Алексей (Алексей Михайлович Романов, «Тишайший» – прим. ред.) только потому и построил здесь свой корабль, чтобы «подфартить» хозяину русского неба, и назвал его соответственно.

НТ: А гнездовье этого духа-Орла в селе Дединово?

Не совсем. Скажем так, в районе Коломны. Именно поэтому у этого города уникальная победоносная слава – все вершители русской истории перед своими главными битвами обязательно посещали эти места: Святослав перед хазарами, Донской перед Мамаем, Грозный перед Казанью, Пожарский перед изгнанием поляков. Не говоря уж про царей.  И только поэтому, ещё раз повторюсь, Алексей и построил своего «Орла» именно здесь.

НТ: Расскажите, пожалуйста, нашим читателям про «Дединовскую легенду».

Дединовские старики, потомки Окских волхвов, обиделись бы за «легенду» – для них это самая что ни на есть быль, в крайнем случае предание. А вот для остальных, «неверов и неведов» – да, легенда. Легенда, которая гласит, что построенный здесь Алексеем корабль «Орёл» возвращается в эти места за три года до общерусской беды, чтобы, забрав подготовленную мудрыми стариками команду во вневременные слои бытия, удержать русский мир от гибели.

НТ: Следуя концепции «Возвращения Орла», можно ли считать, что 1988 год – это точка невозврата, жребий уже брошен?

Конечно, может быть много взглядов на 80-е годы, в них достаточно знаковых событий, которые было бы справедливо считать роковыми, один Чернобыль чего стоит, но, на мой взгляд, даже в 87-м ещё была возможность остановиться над пропастью. А в 88-м уже нет, уже началось падение. И это, оказывается, очень отчетливо видно с неба – «Орёл» же вернулся не в 86-м, не в 87-м или в 89-м, а именно в 1988-м!

НТ: Что же было видно с неба в 88-м?

Было видно, как под натиском чертей всех мастей проломились-таки ворота в преисподнюю, и лавина этих чертей хлынула на русскую равнину, хотя внешне это выглядело не так страшно. Нам-то что могло быть видно  – изнутри, самим несущимся в этом потоке? А с неба как на картинке: прорвало!

НТ: Есть ли среди персонажей «Возвращения «Орла» реальные прототипы?

Если вы помните, подзаголовок у книги – БЫЛЬ. Почти все события реально происходили именно в мае 1988 года с реальными людьми, моими близкими друзьями. Они – главные герои – даже фигурируют в книге под своими собственными именами и прозвищами, и пока никто из них не высказал мне на этот счёт какой-то обиды или претензии. То есть не прототипы, а конкретные люди, разве что показанные через магический кристалл романа с волшебной подсветкой великого русского языка. Во всяком случае вымышленных персонажей в книге гораздо меньше, но и они вымышленными были только до и во время писания романа, теперь и они – живые.

НТ: Внутренний конфликт: чувство долга – с одной стороны, и пьянство, потеря ориентиров – с другой. Это характерная черта русского человека, или же отпечаток непростого времени, в частности, 80-е?

И то, и другое, только я бы по-другому расставил акценты и поправил терминологию. Безусловно, лёгкой эпохой 80-е назвать никак нельзя, но и трудной – неправильно. В трудные эпохи человек – а русский особенно – сосредотачивается, не до пьянства. Возьмите обе мировые – поистине трудные времена. И на две войны только пресловутые наркомовские сто грамм. Некогда пить в трудные времена, дело надо делать. Пьют не в трудные времена, а в пустые. В трудные мы выстоим, а в пустые спрячемся в стакан. Поэтому и конфликт не такой уж внутренний – национальный! Без планетарного дела русский человек погибнет. Буржую для счастья хватит денег, а нам подай мировую ношу, меньше не предлагать.

НТ: Вы вводите понятие «физика истории». Как бы Вы дали определение этому термину?

Идея «физики истории» возникла как насущная потребность разгрести, наконец, мировые авгиевы конюшни сказок и вранья, в основном в отношении истории русской. Физика истории мыслится героем как сложный, но точный инструмент беспристрастного взвешивания и оценки прошлого. Вообще, тема истории в книге многоаспектна, в коротком интервью даже обозначить векторы этой темы затруднительно, единственное, что хотелось бы сказать – все они: а) нескучные, б) новаторские, в) реальные. А у «физики истории», придуманной как альтернатива мировому вранью, ей-богу, есть реальная перспектива.

НТ: Как Вы считаете, скоро вернется «Орел» и вернется ли вообще?

Не хотелось бы. Для предотвращения уничтожения России в конце ХХ века он уже возвращался в 88-м, страну, конечно, обкорнали, но, слава богу (Орлу!) не порвали на нежизнеспособные клочки, а новых бед нам бы постараться в ближайшие времена избежать. Пусть отдыхает в своих занебесьях, теперь уж мы должны сами…

НТ: И, напоследок: как по-вашему, что же нужно делать, чтобы катастрофы, подобные трагедиям конца двадцатого века, больше не повторялись?

Делом заниматься. Каждому на своём клочке фронта, но с пониманием Общего Русского. Оно уже для России приготовлено. Да почему «уже»? Оно для нас испокон и навечно – удерживать родную планету от гибели, кроме нас некому.

Вам понравится

Оставьте комментарий